Крас Алин - Магия Голоса. Книга вторая.

Во дворе остались только Горус, мы, наложницы и шесть никуда не ушедших воинов. У входа в центральную часть дома стояли в ряд шесть орчанок и четыре орка в позе напряжённого ожидания, неотрывно следя за Горусом глазами.

- Наложниц - в комнату, и там накормить, - отдал он им распоряжение. - Воинам дать поесть в их комнатах. - Повернувшись к воинам лицом, добавил: - Если хотите, выберите себе любых рабынь на ночь. - Затем продолжил отдавать указания: - Я и ещё семеро гостей будем есть в трапезной. Для гостей приготовить три комнаты: одну из них для женщины, две для шестерых мужчин.

Орчанки, которым Горус отдавал приказания, наконец, отвели взгляд от него, разглядели меня, Такисарэля, Рона и замерли с остановившемся взглядом и открытым ртом.

- Быстро! - гаркнул на них Горус.

Это привело их в чувство, заставив скрыться в доме орчанок, а орков бегом направиться к помещению для ящеров.

Горус, подойдя ко мне и взяв за руку, повёл нас в дом.

- А кто эти орки, что живут в твоём доме? Рабы? Родственники? - спросила я.

- Две наложницы, остальные рабы, у меня нет живых родственников, - объяснил он.

- А почему рабы не закованы в цепи? - удивилась я, уже привыкшая к цепям на рабах, и именно по ним определявшая кто есть кто.

- В этом нет необходимости, они рады жить в таком богатом доме, где вдоволь еды и воды, и никуда отсюда добровольно не уйдут.

- А зачем...

- Душа моя, помолчи, - перебил он меня, - ты задашь мне все свои вопросы завтра.

Зайдя в дом, он повёл нас куда-то тёмными коридорами, пока мы не оказались в довольно просторном помещении, слабо освещённом горящими деревянными лучинами.

Вот ужас, ни светильников, работающих на магических кристаллах, как у гномов, ни живых светлячков или магических светящихся шариков, как у нас. Ни мебели никакой нет.

На земляном полу постелены шкуры, на которых разбросаны подушки набитые высушенной травой. На глинобитных стенах, покрашенных в грязно-белый цвет, висит оружие - копья, луки, сабли, несколько щитов из панциря больших черепах. В комнате две орчанки, двигаясь с немыслимой скоростью, расставли в центре, на полу, миски с едой, кувшины с напитками, кружки, ложки. Вся посуда грубая, тяжелая, из обожженной глины.

По примеру Горуса мы уселись в круг, на полу. К каждому из нас по очереди, начиная с Горуса, подходили обе орчанки, опускались на колени, и одна подавала миску с водой для мытья рук, вторая протягивала полотенце их вытирать. Около меня возникла короткая заминка, орчанки вопросительно посмотрели на Горуса, он, в ответ, бросив на них недовольный взгляд, утвердительно кивнул. Тогда они опустились на колени и передо мной. Я так поняла, что женщине такие почести не положены. После окончания этой процедуры они уселись у порога, но Горус повелительным жестом их прогнал.

- Горус, а это были рабыни или наложницы? - не удержалась я от вопроса.

- Наложницы. Рабыни выполняют только грязную работу, а накормить хозяина - большая честь и доверие. Ешьте. Сегодня был трудный день, поэтому поедим и спать. А завтра я распоряжусь, чтобы вам организовали купание, показали дом и выполнили все ваши пожелания. Сам же я, отправлюсь к Владыке. Отведу ему привезённых новых наложниц, он решит, кому из приближённых их отдать в награду, перечислю ему весь добытый скарб и количество ящеров, пригнаных из Степи. Выясню, хочет ли он что-либо получить натурой или только деньгами после продажи. Расскажу о вас, сделав всё возможное, чтобы он не слишком заинтересовался, для этого умолчу о невиданной красоте Ивануэли. Распоряжусь о продаже всего добытого и только потом вернусь домой, приблизительно к закату Жёлтого солнца. Тогда и поговорим.

Закончили трапезу в молчании. Горус, громко окликнув одну из орчанок, велел ей проводить парней в их комнаты, и они, подхватив свои спальники, сложенные в углу, ушли. А Горус, взяв мой спальник, повёл меня в комнату, предназначенную для меня.

Я шла рядом с ним в темноте и боязливо думала о том, как давно не ночевала одна и совсем от этого отвыкла. С одной стороны, здорово, что можно расслабиться и не следить за тем, что на мне надето и не отсвечиваю ли я неприкрытыми интимными частями тела перед парнями, с другой, я теряю их ежеминутную защиту.

Заведя меня в небольшую комнату, тоже освещённую лучинами, где вместо кровати на полу лежал толстый, набитый высушенной травой матрас, застеленный одеялом. На стене висело зеркало в виде металлической, хорошо отполированной пластинки. В углу стоял ночной горшок, висел рукомойник со стоящим под ним тазом, рядом, на гвозде забитым в стену - полотенце.