Ирвин Шоу - Богач, бедняк

— Садись, садись, — приговаривал он. — Рассказывай, какими судьбами оказался здесь, в Нью-Йорке? Давно ли приехал?

— Около трех недель назад. — Взяв свой стакан, он сел на деревянный стул.

— Почему же не позвонил? — спросил Рудольф, явно огорченный и даже обиженный.

— Пришлось лечь в больницу на операцию, — объяснил Томас. — На глазах. Когда я болею, то предпочитаю одиночество.

— Знаю, — сказал Рудольф, усаживаясь на стул напротив.

— Ну, сейчас, слава богу, все в порядке, — сказал Том. — Нужно какое-то время, чтобы все это пережить, вот и все. Ну, будем здоровы! — Том поднял свой стакан.

Он всегда произносил этот тост, когда пил с Пинки Кимболлом и Кейт.

— Будем! — эхом отозвался Рудольф. Он в упор посмотрел на брата. — Да, Том, ты теперь уже не похож на боксера.

— А ты — на мэра, — ответил Томас и тут же пожалел об этих обидных словах.

Но Рудольф лишь рассмеялся:

— Гретхен сказала, что написала тебе обо всем. Да, мне чуть не повезло!

— Она написала, что ты продал свой дом в Уитби, — сказал Томас.

— Какой смысл было там оставаться? — Рудольф задумчиво гонял кубики льда в стакане. — Мы там, в Уитби, достаточно пожили. Инид сейчас гуляет с няней в парке. Они вернутся через несколько минут. Можешь ее увидеть. А как твой мальчик?

— Отлично, — сказал Томас. — Ты бы послушал, как он тараторит по-французски! Он управляется со всем на борту гораздо лучше меня. И теперь никто не заставляет его маршировать на плацу.

— Как я рад, что все обошлось, — сказал Рудольф. Казалось, он говорит искренне. — Сын Гретхен, Билли, служит в Брюсселе в штаб-квартире НАТО.

— Знаю, она мне писала. Она говорит, что это ты все устроил.

— Да, это одно из последних официальных моих благодеяний, когда я находился в должности. Можно даже сказать — полуофициальных. — У него появилась новая манера разговаривать, как будто он постоянно избегает делать категоричные громкие заявления.

— Мне очень жаль, что все так произошло, Руди, — признался Томас. Впервые в жизни он пожалел брата.

Рудольф пожал плечами:

— Все могло быть куда хуже, этого студента могли и убить. А он только ослеп.

— Чем ты собираешься теперь заниматься?

— Ну, найду чем — не бездельничать же. Хотя, конечно, в Нью-Йорке широкое поле деятельности для праздного джентльмена. Когда вернется Джин, возможно, поедем с ней путешествовать. Может быть, навестим тебя.

— Где она?

— В одном заведении, на севере штата, — ответил Рудольф, громче позвякивая кубиками льда в стакане. — Это клиника для тех, кто хочет немного «просохнуть». Они там добились поразительных результатов в лечении пациентов. Джин там уже второй раз. После первого раза не брала ни капли в рот целых полгода. Мне не разрешают ее навещать — все это идиотские выдумки врачей, — но я слышал от владельца клиники, что она молодец, лечение идет ей на пользу.

Сделав глоток, он закашлялся. Виски попало не в то горло. Когда приступ кашля прошел, он сказал, улыбнувшись:

— Может, и мне стоит немного полечиться… Ну а теперь, когда с глазами все в порядке, что ты собираешься делать? Какие у тебя планы?

— Прежде всего, получить развод, — ответил Томас. — И я думал, что ты мне поможешь и на сей раз.

— Тот адвокат, к которому я тебя посылал, говорил, что никаких проблем с этим не возникнет. Нужно было тогда все и завершить.

— У меня тогда не было времени, — сказал Томас. — Нужно было скорее увезти из страны Уэсли. И приехал я в Нью-Йорк еще по одной причине. Я не хочу, чтобы Уэсли узнал что-то о моем разводе. Зачем ему знать, что его мать — проститутка? Но даже если я добьюсь развода здесь, в Нью-Йорке, придется потратить на это уйму времени. Придется долго болтаться здесь без дела, пропустить большую часть курортного сезона, а это мне не по карману. Мне нужно окончательно все оформить до октября.

— Почему?

— Ну… я живу с одной женщиной. Она — англичанка. Замечательная девушка. И она должна родить в октябре.

— Понятно, — протянул Рудольф. — Поздравляю! Племя Джордахов разрастается. Может быть, неплохо впрыснуть в него немного английской крови? Что тебе нужно от меня?

— Я не хочу разговаривать с Терезой, — ответил Томас. — Если я ее увижу, то не могу поручиться за себя, это точно. Даже сейчас. Не мог бы ты сам поговорить с ней или попросить кого-нибудь сделать это за тебя? Уговорить ее поехать в Рено или в какое другое место…

Рудольф осторожно поставил стакан и сказал:

— Конечно, я буду рад тебе помочь. — У двери послышалась возня. — Да, это Инид. Иди к нам, детка! — крикнул он.