Ирвин Шоу - Богач, бедняк

Она стояла, склонившись над ним, смотрела на него сквозь полуопущенные ресницы, ветеран многих сексуальных баталий, «чистильщик» на спортивном поле, принимающая в свои объятия всех задержавшихся, припозднившихся на вечеринках партнеров. Ее рыжие волосы свисали над ним в неярком свете лампы.

Эрекция была неожиданной и мгновенной, между ног у него вырос столб, словно ствол пушки, готовой вот-вот выстрелить. Его в равной степени терзали и мужская гордость, и смущение от неопытности, и он хотел попросить ее погасить свет. Но не успел открыть рот, как Мэри-Джейн решительным жестом сорвала с него одеяло.

Она по-прежнему стояла, довольная, возле кровати и, внимательно его разглядывая, нежно улыбалась.

— Маленький братик, — шептала она, — маленький красивый братик моей подружки. — Мягкой рукой она коснулась его. Он инстинктивно вздрогнул.

— Лежи тихо, не двигайся, — строго приказала она.

Ее руки поползли по его телу, словно маленькие юркие опытные зверьки, их мех терся о камчатую ткань его плоти. Он весь дрожал.

— Лежи тихо, кому сказала, — хрипло повторила она.

Скоро, к его великому стыду, слишком скоро эта пытка закончилась. Мощный белый выброс из столба — и Рудольф вдруг разрыдался. Она, опустившись рядом с ним на колени, поцеловала его в губы, и теперь прикосновения ее рук стали просто нестерпимыми, но запах ее волос, смешанный с запахом сигаретного дыма и духов, успокаивал.

— Извини, — сказал он, когда она вскинула голову. — Я просто не мог… больше…

Она фыркнула.

— Нечего извиняться. Напротив, я польщена. Я считаю это твоим вкладом в общее дело.

Медленно, грациозно она скользнула в постель, легла рядом, накинула на них одеяло. Прижалась своим телом к его, забросив свою ногу с шелковистой кожей ему на бедра. Оба чувствовали влагу на простыне, где пролилась его сперма.

— Не волнуйся зря по поводу таких пустяков, маленький братик, — сказала она. Она коснулась его кончиком языка и вновь тело охватила мелкая дрожь. Она начиналась от того места, которое лизнула Мэри-Джейн, и пробегала конвульсиями по всему телу до кончиков пальцев на ногах, и эту сладкую казнь делал еще острее мягкий свет лампы. — Через несколько минут ты будешь вновь готов, свежий, как огурчик, маленький братец.

Почему она называла его маленьким братцем? Ему не хотелось, чтобы сейчас ему напоминали о Гретхен. Он заметил, каким укоризненным взглядом проводила она его, когда он уходил вместе с Мэри-Джейн.

Умение Мэри-Джейн пророчествовать в своем любимом занятии не подвело ее и на сей раз. Всего через считанные минуты его пенис снова восстал, и он совершил то, ради чего Мэри-Джейн затащила его к себе в постель. Он проникал в нее резко, беспощадно, со всей яростью многолетнего абстинента.

— Ради бога, потише, прошу тебя, хватит, хватит, довольно! — взмолилась под его натиском Мэри-Джейн, и он, сделав последний сильнейший толчок, кончил одновременно с ней, освободив их обоих от сладкой пытки.

«Педик, педик», — прозвучали в ушах горькие слова Джулии. Посмотрела бы она на него сейчас и услышала бы стоны этой женщины.

— Твоя сестра говорила, что ты до сих пор — девственник, — сказала Мэри-Джейн.

— Оставим этот разговор, — коротко бросил Рудольф.

Они лежали теперь рядом на спине, а ее нога, теперь уже нога, а не ножка, легко лежала у него на колене. Она курила, глубоко затягиваясь и выдыхая из легких дым. Он медленно, облачками поднимался над ними.

— У меня никогда в жизни не было девственников, — не слушая его, продолжила Мэри-Джейн. — Так это правда?

— Я же сказал тебе — оставим этот разговор.

— Конечно, правда…

— По крайней мере, я уже больше им не являюсь.

— Но почему? — продолжала приставать она. — Почему?

— Что почему?

— Ты такой красивый парень. Девки должны были с ума сходить от такого мужика.

— Все дело в том, что они тоже воздерживались. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— А что ты скажешь по поводу этой потрясающей девушки, с которой ты общался на вечеринке?

«Номер девятьсот двадцать три», вспомнил он.

— Как ее зовут?

— Джулия. — Как ему не хотелось, чтобы ее имя прозвучало вслух здесь, в этой спальне.

— Разве она за тобой не бегает?

— Мы должны были пожениться.

— Должны? Ну а сейчас?

— Не знаю.

— Она и понятия не имеет, что теряет. Должно быть, это ваша семейная черта, — заметила Мэри-Джейн.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Рудольф.

— Как-то Вилли говорил, что Гретхен просто восхитительна в постели.