Дженди Нельсон - Небо повсюду

Нам нужно поговорить. Т.

– «Т» – в смысле Тоби? Но я думала… То есть ты же сказала… Ленни, ты что творишь?

– Ничего, – отвечаю я, пихая телефон обратно в сумку. Я уже нарушила свое обещание. – Правда, ничего.

– И почему я тебе не верю? – качает она головой. – Что-то не нравится мне это.

– Все в порядке. – Я сглатываю острый комок в горле. – Ну правда… Я же помешалась, помнишь? – Я дотрагиваюсь до ее руки. – Пойдем поплаваем.

Мы около часа лежим на спине в водах пруда. Я уговариваю ее рассказать мне все про Люка, чтобы не думать про сообщение Тоби. Может, у него что-то срочное? Потом мы карабкаемся к водопадам и становимся под воду, выкрикивая «ЧЕРТ!» в рев потока, как делали с самого детства.

Я ору что есть сил.

(Написано на конверте, найденном под колесом машины на Главной улице)

К тому времени, как я возвращаюсь домой через лес, я успеваю убедить себя, что Тоби, как и я, очень расстроен случившимся, оттого и написал такую отчаянную эсэмэску. Может, он просто хочет убедиться, что такого больше не повторится. Ну и отлично. Никаких возражений от помешанной старушки moi.

Набежали тучи; в воздухе пахнет редким летним дождем. Я вижу на земле бумажный стаканчик, подбираю его и черкаю пару строк, а потом зарываю его под грудой сосновых игл. Ложусь спиной на пружинистую землю. Мне нравится так делать: отдаваться безбрежности небес, ну, или потолку, если мне случается быть дома. Я опускаю руки и зарываю пальцы в глину. Интересно, что бы я сейчас делала, что бы чувствовала, если бы Бейли была жива? И понимаю с испугом: я была бы счастлива, но иначе, не так сильно. Без помешательства. Я бы продолжала двигаться черепашьим шагом, как делала всегда. Под крепкой, надежной защитой панциря.

А что, если теперь я беспанцирная черепаха, помешанная от счастья и обезумевшая от горя в равной степени, очешуительно непредсказуемая девочка, которая хочет раскрасить воздух звуками своего кларнета, и что, если где-то в глубине души мне такая жизнь нравится больше? Что, если, как отчаянно я ни боюсь смертной тени, витающей надо мной, мне нравится чувствовать, как ускоряется от ее присутствия пульс, и не только мой – пульс всего мира? Сомневаюсь, что Джо обратил бы на меня внимание, находись я все в той же раковине тихого счастья. Он написал в дневнике, что я звучу на полную громкость, я! Может, так и есть, но раньше этого точно не было. Но отчего цена этих изменений во мне так высока? Это так неправильно, что из-за смерти Бейли происходит что-то хорошее. Неправильно даже иметь такие мысли.

Но потом я думаю о сестре и о том, какой беспанцирной черепахой была она сама. Ей хотелось, чтобы и я стала такой же. Ну давай, Ленни, говорила она мне по десять раз на дню. Давай, Ленни. И мне становится легче, словно теперь не ее смерть, а ее жизнь учит меня, какой надо быть. Кем надо быть.

Еще не войдя в дом, я знаю, что Тоби уже там: Люси и Этель, как обычно, разбили лагерь на крыльце. Я иду на кухню и вижу их с бабулей: они сидят за столом и о чем-то приглушенно переговариваются.

– Привет, – здороваюсь я, огорошенная его присутствием. Он что, не понимает, что ему нельзя здесь находиться?

– Мне так повезло… – объявляет бабушка. – Я как раз возвращалась из магазина с полными пакетами еды, и тут мне подвернулся Тоби, промчался мимо на своем скейте.

Бабушка не ездит на машине с самых девяностых. В пределах Кловера она перемещается пешком; так, собственно, она и стала садовым гуру. Так уж вышло: отправляясь на прогулку, она брала с собой садовые ножницы. Возвращаясь домой, люди обнаруживали ее у себя в саду: она обстригала кусты, доводя их до совершенства. Какая ирония! У себя-то в саду она ничего не подрезает.

– Да, повезло, – отзываюсь я, пристально глядя на Тоби.

Его руки покрыты свежими царапинами; возможно, это от скейта. Он смотрит на меня дикими глазами и кажется совершенно растерянным, почти полоумным. Сейчас я точно знаю две вещи. Первая: я ошибалась насчет его мотивов. Вторая: я больше не хочу полоуметь вместе с ним.

А вот чего я хочу, так это запереться в Убежище и поиграть на кларнете.

Бабуля смотрит на меня с улыбкой:

– Ты плавала. Твои волосы похожи на ураган. Я бы хотела нарисовать их. – Она протягивает руку и гладит мой ураган. – Сегодня Тоби поужинает с нами.