Дженди Нельсон - Небо повсюду

Ой-ой.

– Никогда не зли трубачей, – добавляет он игриво, но я не слышу этой игривости. Поверить не могу, что соврала ему сегодня. Мне нужно держаться подальше от Тоби. Как можно дальше.

Вдали воет пара койотов, и у меня по спине бегут мурашки. Как эти псы, однако, вовремя.

– Не знала, что трубачи такие опасные. – Я выпускаю его руку и беру бутылку. – А гитаристы?

– А это ты мне расскажи.

– Х-м-м, дай подумать… – Теперь я сама провожу пальцем по его лицу. – Посредственные. Скучные. И конечно, бесталанные… – перечисляю я, и Джо хохочет. – Я еще не закончила. Но это ничего не значит, потому что в них столько, столько страсти…

– О боже, – шепчет он, кладет руку мне на шею и притягивает к себе. – Давай взорвем на хрен этот чертов мир.

И мы взрываем.

Я прислушиваюсь, лежа на кровати.

– Как думаешь, что с ней не так?

– Не знаю. Может, дело в оранжевых стенах?

Пауза, а потом еще слова:

– Давай поразмыслим логически. Симптомы: стоит солнечный воскресный полдень, а она все еще лежит в постели с дурацкой улыбкой на лице. Губы, судя по всему, запачканы красным вином, которое ей, кстати, пить не разрешается, но к этому мы вернемся позже. И вдобавок ко всему она не переодевалась. На ней, смею добавить, платье в цветочек.

– Мое экспертное мнение, которое я сформировал благодаря огромному опыту и пяти восхитительным, хоть и небезупречным, бракам, состоит в том, что Ленни, она же Джон Леннон, безумно влюбилась.

Биг с бабулей с улыбкой склоняются надо мной. Я чувствую себя, как Дороти, которая снова оказалась в Канзасе после своего волшебного путешествия.

– Как думаешь, она теперь вообще когда-нибудь поднимется? – Бабуля присаживается ко мне на кровать и похлопывает меня по ладони.

Я переворачиваюсь к ней лицом:

– Не знаю. Пока что мне хочется только лежать так целую вечность и думать о нем.

Я пока не решила, что лучше: прошлая ночь или мои блаженные воспоминания о ней, в которых я могу нажать паузу и растянуть божественные секунды в целые часы, в которых я могу снова и снова проигрывать отдельные моменты, пока не почувствую травянистый вкус его губ, его аромат, похожий на запах гвоздики, его пальцы в своих волосах, на своем платье (всего один тонкий слой одежды между нами). А потом они скользнули под ткань, и их прикосновение к моей коже было похоже на музыку. Я вспоминаю это вновь и вновь, и мне хочется спрыгнуть с крутой скалы, в которую превратилось мое сердце.

Сегодня я в первый раз не подумала о Бейли сразу после пробуждения и поэтому почувствовала себя виноватой. Но у вины просто не было шансов: я внезапно стала понимать, что влюбляюсь. Я уставилась в утренний туман за окном, пытаясь понять, не она ли послала ко мне Джо, чтобы я знала, что в одном и том же мире может умереть она и появиться такой человек, как он.

Биг говорит:

– Вы только взгляните на нее. Придется срезать эти чертовы розы.

Сегодня его волосы вьются особенно буйно и непокорно, а усы не уложены – выглядят они так, словно по его лицу бежит белка. В любой сказке Биг играет короля.

Бабуля отчитывает его:

– А ну замолчи. Ты ведь даже в это не веришь!

Она терпеть не может, когда распространяют слухи о магических свойствах ее роз. Случалось, что безнадежно влюбленные парни пробирались в сад и крали цветы, чтобы склонить к себе сердца своих обожаемых подруг. Бабушка страшно бесилась. Мало на свете вещей, к которым она относится столь же серьезно, как к подстриганию кустов.

Но дядю Бига уже не остановить:

– Я следую простым научным методам: позвольте осмотреть доказательство, что возлежит перед вами на этом ложе. Ее состояние даже безнадежнее моего.

– Ничье состояние не безнадежнее твоего, сельский ты петушок, – закатывает глаза бабуля.

– Ты говоришь «петушок», а подразумеваешь «поросенок», – возражает Биг, для пущего эффекта закручивая белку.

Я сажусь в кровати и прислоняюсь спиной к подоконнику, чтобы удобнее было следить за этой словесной дуэлью. Мою спину восхитительно греет летнее полуденное солнце. Но потом я смотрю на кровать Бейли и спускаюсь с небес на землю. Как может в моей жизни происходить что-то столь грандиозное, когда ее нет? А все то грандиозное, что еще произойдет? И как я справлюсь со всем этим без нее? Мне плевать, что она столько всего от меня скрывала. Я хочу рассказать ей все, абсолютно все, что случилось вчера ночью, и все, что случится в будущем! Сама того не понимая, я начинаю плакать. Мне не хочется расстраивать остальных, поэтому я глотаю и глотаю слезы… и пытаюсь думать о том, что влюбляюсь, вспоминать прошлый вечер. Замечаю в противоположном углу кларнет, полускрытый шарфом Бейли с огуречным рисунком (я недавно начала его носить).