Дженди Нельсон - Небо повсюду

Ушам своим не верю.

– Я не голодна, – отвечаю я. – Пойду наверх.

Бабушка тихо охает от моей дерзости, ну и пусть. Не собираюсь я сидеть за ужином рядом с бабушкой, дядей и Тоби, который трогал меня за грудь. О чем он вообще думает?

Я иду в Убежище, достаю из футляра кларнет, собираю его, беру ноты песен Эдит Пиаф, которые я позаимствовала у некоего garcon, листаю до La vie en rose и начинаю играть. Именно эту песню мы слушали вчера, когда взорвался мир. Надеюсь, меня снова охватит джорячка и я не услышу стука в свою дверь после ужина. Но я конечно же слышу.

Тоби, который трогал меня за грудь и – не будем забывать! – в штаны мне тоже залезал, открывает дверь, нерешительно проходит через комнату и садится на кровать Бейли. Я прекращаю играть и откладываю кларнет. Уходи, бессердечно думаю я, пожалуйста, уходи. Давай просто притворимся, что ничего этого не было.

Мы оба молчим. Он так усиленно трет себя по бедрам, что скоро выбьет искру. Взгляд его блуждает по комнате. Наконец его глаза замирают над комодом Бейли: там висит их совместная фотография. Он вздыхает и переводит взгляд на меня. И все смотрит и смотрит…

– Ее блузка… – наконец тихо произносит он.

Я оглядываю себя. Забыла, что на мне надето.

– Ага.

В последнее время я все чаще ношу вещи Бейли не только в Убежище, но и за его пределами. Иногда я заглядываю в собственные ящики и удивляюсь: что за девочка вообще это носила? Вот обрадовались бы психиатры, думаю я обо всем этом и смотрю на Тоби. Наверное, сказали бы мне, что я пытаюсь занять место Бейли. Или еще хуже: посоревноваться с ней, раз при ее жизни не решалась. Но правда ли это? Я чувствую нечто совершенно иное. Надев ее одежду, я будто слышу, как она шепчет что-то мне на ухо.

Я так погрузилась в свои мысли, что голос Тоби заставляет меня вздрогнуть. С непривычной дрожью в голосе он говорит:

– Ленни, прости меня, пожалуйста. Прости за все.

Я смотрю на него. Он выглядит таким подавленным, напуганным.

– Я совсем с ума сошел, нельзя было этого делать.

Он хотел об этом поговорить? Как камень с души!

– И мне, – говорю я, мгновенно оттаяв.

Мы чувствуем одно и то же.

– Я больше виноват, – говорит он, снова потирая бедра.

Он в таком смятении! Он что, думает, что вина только на нем?

– Мы оба виноваты, Тоби, – отвечаю я. – Мы оба. Каждый раз. Оба ужасные.

Он смотрит на меня, и темные глаза его теплеют.

– Ты не ужасна, Ленни.

Голос его становится таким нежным, таким задушевным. Уверена, что он хочет дотронуться до меня. Как хорошо, что он в другом углу комнаты. Жаль, что не по ту сторону экватора. Наши тела, видимо, думают, что им надо соприкасаться каждый раз, когда мы видимся. Я объясняю своему, что это вовсе не так, вне зависимости от того, что я чувствую. Что это неважно.

А затем предательский астероид прорывается через земную атмосферу и рушится на Убежище.

– Просто я не могу перестать думать о тебе, – говорит он. – Просто… я… – Он сгребает в кулак постельное белье Бейли. – Я хочу…

– Пожалуйста, не продолжай.

Я подхожу к своему комоду, открываю средний ящик, достаю рубашку. Мою рубашку. Мне надо снять блузку Бейли. Потому что мне внезапно кажется, что воображаемый психиатр к нам внимательно приглядывается.

– Это не я, – говорю я тихо, открывая дверь гардеробной и проскальзывая внутрь. – Я – не она.

Я стою в темноте, стараясь контролировать дыхание, контролировать свою жизнь, пытаясь надеть собственную рубашку. У меня под ногами словно забурлила река, и она несет меня к нему, несет, несмотря на все, что случилось с Джо, – ревущий, пылающий, отчаянный поток. Но на этот раз я не хочу следовать за ним. Я хочу остаться на берегу. Мы не можем больше обнимать призрак.

Когда я выхожу из гардеробной, он уже ушел.

– Мне так жаль, – говорю я пустой оранжевой комнате.

Словно в ответ, по крыше начинают молотить тысячи кулаков. Я иду к своей кровати, добираюсь до окна и высовываю руки наружу. За лето у нас случается всего одна-две грозы, и поэтому каждый дождь – это большое событие. Я перегибаюсь через подоконник, подставляю ладони небу, и вода льется у меня сквозь пальцы. Я вспоминаю, что сказал нам с Тоби тогда дядя Биг: «Это нужно просто пережить». Кто знал тогда, как именно надо будет «переживать».

Кто-то несется сквозь ливень к нашему дому. Когда фигура подбегает к освещенному саду, я понимаю, что это Джо. Мне сразу же становится так легко! Прибыл мой спасательный круг.