Джонатан Франзен - Свобода

– Я как раз вечером собирался ей позвонить.

– Сегодня. Конечно. Ты собирался ей сегодня позвонить.

– Да.

– Почему же я тебе не верю?

– Не знаю.

– Она уже легла, так что хорошо, что ты не позвонил. Она не поела перед сном. Она легла в семь часов вечера.

– Тогда хорошо, что я не позвонил.

– Джоуи, это не смешно. Она в депрессии. В этом виноват ты, и ты должен что-нибудь сделать. Понимаешь? Моя дочь не собачка, которую можно привязать на парковке и позабыть об этом.

– Может, нужно купить ей антидепрессанты?

– Она не домашнее животное, которое можно забыть в машине. – Кэрол явно понравилась ее метафора. – Мы – часть твоей жизни, Джоуи. Мне кажется, мы заслуживаем чуть больше внимания. Это была нелегкая осень, а тебя не было .

– У меня много занятий, и вообще.

– И не хватает времени на пятиминутный разговор. На протяжении трех с половиной недель.

– Я правда собирался ей сегодня позвонить.

– Дело даже не в Конни. Забудем на минутку о Конни. Мы с тобой жили одной семьей почти два года. Я никогда не думала, что скажу такое, но я начинаю понимать, через что прошла твоя мать. Правда. До этой осени я не понимала, какой ты бессердечный.

Джоуи уныло улыбнулся потолку. В их отношениях с Кэрол всегда было что-то неправильное. Она принадлежала к типу женщин, которых его соседи и однокурсники звали МКХТ – Мамаша, Которую Хочется Трахнуть. Хотя обычно у него не бывало проблем со сном, во время его житья у Монаганов случались ночи, когда он просыпался в постели Конни от странных снов: как будто он вдруг с ужасом обнаружил себя в постели своей сестры, например, или случайно выстрелил Блейку в голову гвоздезабивным пистолетом, или как будто он – подъемный кран в главном порту Великих озер [69]и осторожно снимает тяжелые контейнеры с большого корабля и перекладывает их на маленькую плоскую баржу. Такие сны ему обычно снились после неуместных столкновений с Кэрол – например, когда он мельком видел ее голый зад в щель неплотно прикрытой двери в их с Блейком спальне; или когда она заговорщически подмигивала ему после громкого рыгания Блейка; после долгого и подробного изложения доводов (снабженных живописными примерами из ее безрассудной юности) в пользу того, чтобы Конни начала пить противозачаточные. Поскольку Конни была органически не способна не одобрить что-либо, что делал Джоуи, ее мать взялась изъявлять ее неудовольствие. Кэрол была речевым аппаратом Конни, настоящим ее адвокатом. Иногда по выходным, когда Блейк уходил гулять с дружками, Джоуи казалось, что он возится в какой-то групповухе: Кэрол неустанно перечисляла все то, чего не говорила Конни, после чего Конни молча делала с Джоуи то, чего не могла сделать Кэрол, после чего Джоуи часами лежал без сна, чувствуя, что его затянуло во что-то не совсем правильное. Мамаша, Которую Хочется Трахнуть.

– И что я должен сделать? – спросил он.

– Для начала тебе следует стать более заботливым бойфрендом.

– Я ей не бойфренд. У нас хиатус.

– Что такое хиатус? Что это значит?

– Это значит, что у нас перерыв в отношениях.

– Конни мне говорит другое. Она говорит, что ты хочешь, чтобы она получила образование, научилась администрации и стала твоей ассистенткой.

– Слушай, – сказал Джоуи. – Кэрол. Когда я это говорил, я был обкуренный. Я сделал ошибку, потому что накурился ядреной травы, которую привезла Конни.

– Думаешь, я не знаю, что она курит травку? Думаешь, у нас с Блейком носов нет? Ты мне сейчас не сказал ничего нового. И донос на свою подружку тебе чести не делает.

– Я говорю, что ошибся тогда. И у меня не было возможности исправить свою ошибку, потому что мы договорились не созваниваться.

– И кто в этом виноват? Ты же знаешь, что ты для нее все равно что бог. Буквально. Если скажешь ей задержать дыхание, она не будет дышать, пока не упадет в обморок. Если скажешь ей сидеть в углу, будет сидеть там, пока не умрет с голоду.

– И кто в этом виноват?

– Ты.

– Нет, Кэрол. Ты. Ты ее мать. Она живет в твоем доме. Я был там только временно.

– Конечно, а теперь ты все бросил и ушел, не взяв на себя никакой ответственности. После того как вы разве что женаты не были. Ты был членом нашей семьи.

– Стой, стой, Кэрол. Я учусь на первом курсе. Ты вообще это понимаешь? Даже то, что мы с тобой ведем этот разговор, дико и нелепо!

– Я понимаю, что, когда была всего на год старше тебя, у меня уже была маленькая дочка и мне самой приходилось прокладывать себе дорогу.