Джонатан Франзен - Свобода

Этого ей слышать как раз не хотелось.

– Я только стаканчик выпью, – сказала она.

– Ты что-то путаешь. Мне плевать, сколько ты пьешь.

Она кивнула.

– О’кей. Приятно знать.

– Ты все это время хотела выпить? Е-мое. Пей.

– Я и пью.

– Странная ты. Это комплимент, если что.

– Принимается.

– Уолтеру очень повезло.

– Вот тут нестыковка. Он, кажется, уже так не считает.

– Считает, уж поверь мне.

Она потрясла головой:

– Я хотела сказать, что мои странности вряд ли ему нравятся. Хорошие странности ему по душе, но плохие – не особенно, а именно они ему в основном и достаются в последнее время. Я хочу сказать – есть своя ирония в том, что ты как раз не против плохих странностей, но ты не мой муж.

– Тебе бы не понравилось быть мой женой.

– Это был бы кошмар. Наслышана.

– Очень жаль, что наслышана. Хотя ничего удивительного.

– Уолтер мне все рассказывает.

– Разумеется.

На озере утка крякала о чем-то своем. Утиные гнезда скрывались в зарослях тростника у дальнего берега.

– А Уолтер тебе рассказывал, что я порезала Блейку шины?

Ричард приподнял бровь, и Патти рассказала ему всю историю.

– Вот это да! – с восхищением выдохнул он.

– Ужас какой-то, да?

– А Уолтер знает?

– Хм. Хороший вопрос.

– Я так понимаю, ты ему не все рассказываешь.

– Господи, Ричард, да я ему вообще ничего не рассказываю.

– А зря. Может статься, что он знает о тебе гораздо больше, чем ты думаешь.

Она набрала полную грудь воздуха и поинтересовалась, что же такого Уолтер о ней знает.

– Он знает, что ты несчастлива, – сказал Ричард.

– Ну, тут особой проницательности не нужно. Что еще?

– Он знает, что ты винишь его в том, что Джоуи уехал.

– Ах, это, – сказала она. – Это я ему более-менее говорила. Не считается.

– Ладно. Может, ты мне тогда расскажешь? Чего не знает о тебе Уолтер – если не считать, что ты потрошитель шин?

Размышляя над ответом, Патти вдруг ощутила пустоту своей жизни, пустоту своего гнезда и бессмысленность существования – теперь, когда дети разлетелись кто куда. Херес нагнал на нее тоску.

– Спой мне, пока я накрываю на стол. Споешь?

– Не знаю, – сказал Ричард. – Это как-то странно.

– Почему?

– Не знаю. Просто ужасно странно.

– Ты же певец. Ты всю жизнь поешь.

– Мне казалось, что тебе не особо нравятся мои песни.

– Спой мне “Темную сторону бара”. Мне она нравится.

Он вздохнул, опустил голову, скрестил на груди руки и, казалось, заснул.

– Что такое?

– Я, наверное, уеду завтра, если ты не против.

– Ладно.

– Там работы дня на два, не больше. Верандой уже можно пользоваться.

– Ладно. – Она встала и поставила стакан из-под хереса в раковину. – Можно все же узнать, почему? Мне нравится, что ты здесь.

– Так будет лучше.

– Ладно. Как хочешь. Цыпленку еще готовиться минут десять, так что можно накрывать на стол.

Он не двинулся с места. Последовала пауза.

– Эту песню написала Молли. Я не имел права ее записывать. Это было свинство с моей стороны. Продуманное, расчетливое свинство.

– Очень печальная и красивая песня. А как надо было поступить? Забыть ее?

– Ну да. Не использовать. Это было бы правильно.

– Мне очень жаль. Вы так долго были вместе.

– Ну, и были, и не были.

– Я знаю. Но все же.

Он размышлял о чем-то, пока она накрывала на стол, мешала салат и резала цыпленка. Патти казалось, что она не голодна, но, съев первый кусочек, она вспомнила, что не ела со вчерашнего вечера, а проснулась в пять утра. Ричард тоже принялся за еду, молча. До определенного момента молчание было многозначительным и волнующим, а потом вдруг стало утомительным, неловким. Она убрала со стола, выбросила объедки, помыла посуду и увидела, что Ричард вышел на террасу покурить. Солнце наконец село, но было еще светло. Да, подумала она, лучше ему уехать. Лучше, лучше, лучше.

Она вышла к нему.

– Пойду прилягу и почитаю.

Ричард кивнул.

– Хорошо. Увидимся утром.

– Вечера здесь такие долгие, – сказала она. – Свет не хочет уходить.

– Здесь было здорово. Спасибо вам.

– Это все Уолтер. Мне не пришло в голову тебя пригласить.

– Он тебе доверяет, – заметил Ричард. – Доверься ему, и все будет хорошо.

– Может быть. Может, и нет.

– Ты не хочешь с ним быть?

Это был хороший вопрос.

– Не хочу его терять, если ты об этом. Я не думаю о расставании. Я чуть ли не дни считаю, когда Джоуи наконец надоедят Монаганы. Ему еще год учиться.

– Это ты к чему?