Джонатан Франзен - Свобода

Он попытался отделить личные интересы от подлинной заботы о Джоуи. Если сын исполнительного директора треста расскажет столь неприглядную историю журналистам, то Вин Хэйвен уволит Уолтера, а “Эл-би-ай” откажется от участия в вирджинском проекте. Каким бы высокомерным и жадным ни был Джоуи, Уолтеру казалось чересчур суровым требовать от двадцатилетнего парня из проблемной семьи полной моральной ответственности и способности выдержать публичное унижение, а возможно, даже судебное расследование. Но в то же время Уолтер понимал, что совет, который в таком случае даст Джоуи – “пожертвуй доходы на благотворительность и живи свой жизнью”, – имеет целью не повредить ни ему самому, ни тресту. Он хотел прибегнуть к помощи Лалиты, но вспомнил, что обещал сыну никому не рассказывать, а потому позвонил Джоуи и сказал, что все еще думает. Может быть, они с Конни на следующей неделе приедут в гости в честь дня его рождения?

– Конечно, – ответил Джоуи.

– Еще я должен предупредить, что в воскресенье мы с твоей матерью разъехались. Мне нелегко тебе об этом говорить, но это произошло. Она уехала на некоторое время, и мы оба не вполне понимаем, что будет дальше.

– Угу, – отозвался Джоуи.

Уолтер нахмурился:

– Ты меня понял?

– Да. Она мне уже рассказала.

– Так. Ну конечно. А она…

– Да. Она многое рассказала. Как всегда, избыток информации.

– Значит, ты понимаешь, почему…

– Да.

– И ты по-прежнему не против приехать в гости?

– Мы обязательно приедем.

– Спасибо, Джоуи. Я тебя люблю. Я тебя за многое люблю.

– Угу.

Потом Уолтер послал Джессике сообщение – с прошлого воскресенья он делал это дважды в день, но ни разу не получил ответа. Джессика, послушай. Не знаю, разговаривала ли ты с матерью, но, что бы она тебе ни сказала, пожалуйста, перезвони мне и выслушай. Хорошо? Пожалуйста, перезвони. У этой истории две стороны, и я думаю, что тебе стоит выслушать нас обоих . Наверное, следовало бы добавить, что между ним и Лалитой ничего нет, но лицо и руки Уолтера настолько пропитались запахом ее вагины, что даже после душа он еще ощущался.

Он уступал и проигрывал на всех фронтах. Еще один удар настиг Уолтера во второе воскресенье его свободной жизни в виде большой статьи Дэна Кейпервилла на передней полосе “Таймс”: “Угольный трест разрушает горы, чтобы спасти их”. Статья не то чтобы серьезно грешила в фактическом отношении, но Кейпервилла явно не удалось ввести в заблуждение нестандартным взглядом на новые разработки. В материале даже не был упомянут южноамериканский блок Общеамериканского птичьего заповедника, и лучшие доводы Уолтера – новая парадигма, экологически ориентированная экономика, мелиорация, основанная на научном подходе, – оказались оттеснены в самый низ, намного дальше слов Джослин Зорн: “Он заорал: эта *** земля принадлежит мне!” – и Койла Мэтиса: “Он в лицо назвал меня дураком”. Основными выводами помимо того, что Уолтер – чрезвычайно неприятная личность, стало то, что трест “Лазурные горы” действует рука об руку с угольной промышленностью и оборонным подрядчиком “Эл-би-ай”, позволяет проводить испытания ядерного реактора на девственных землях заповедника, ненавидим местными экологами, выгнал местных тружеников с земли их предков и получает финансовую помощь от Винсента Хэйвена – старательно избегающего внимания прессы энергетического магната, который с молчаливого согласия администрации Буша губит и другие районы Западной Вирджинии, буря там газовые скважины.

– Не так уж плохо, не так уж плохо, – сказал Вин Хэйвен, когда Уолтер позвонил ему в Хьюстон в воскресенье днем. – Мы получили Общеамериканский птичий заповедник, и никто у нас его не отберет. Вы с помощницей отлично справились. Что касается всего остального – теперь ты понимаешь, почему я никогда не общаюсь с прессой? Журналисты освещают только недостатки и никаких положительных сторон.

– Я два часа разговаривал с Кейпервиллом, – сказал Уолтер. – Я думал, в главных пунктах мы с ним сошлись.

– Все твои главные пункты никуда не делись, – ответил Вин. – Хотя их не сразу и найдешь. Впрочем, не беспокойся.

– Но я беспокоюсь! Да, мы получили парк и можем спасти певуна. Но предполагалось, что это будет образцовая модель ! А получилась модель того, как делать не надо.

– Суматоха утихнет. Как только мы добудем уголь и начнем мелиорацию, все увидят, что ты был прав. Этот тип, Кейпервилл, к тому времени будет перебиваться сочинением некрологов.