Джонатан Франзен - Свобода

– Я с ней говорил, – ответил тот, не вынимая рук из карманов и не отрывая глаз от пола. – Она на тебя злится.

– Я отправил ей штук двадцать сообщений!

– Можешь не стараться. Сомневаюсь, что она их прослушивает. В любом случае люди не слушают все сообщения подряд – просто смотрят, кто звонил.

– Ты сказал Джессике, что у этой истории две стороны?

Джоуи пожал плечами:

– Не знаю… их действительно две?

– Да! Твоя мать дурно поступила со мной. Мне очень больно!

– Честно говоря, я не то чтобы хочу подробностей, – признался Джоуи. – Она уже все рассказала. И мне неохота думать, на чьей я стороне.

– Когда ты с ней говорил?

– На прошлой неделе.

Значит, Джоуи знал, что именно сделал Ричард – что́ Уолтер позволил сделать своему лучшему другу, рок-звезде. Теперь он окончательно пал в глазах сына.

– Я хочу выпить пива, – сказал он. – Раз уж у меня день рождения.

– Можно нам с Конни тоже пива?

– Конечно. Потому-то мы вас и пригласили пораньше. Впрочем, Конни и в ресторане может пить что захочет. Ей ведь двадцать один?

– Да.

– Я не настаиваю, просто хочу знать: ты сказал маме, что женился?

– Папа, я об этом думаю. – Джоуи явно напрягся. – И позволь уж мне решать самому, ладно?

Уолтеру всегда нравилась Конни (ему даже втайне нравилась ее мать, которая с ним флиртовала). На девушке были туфли на чудовищно высокой шпильке, глаза густо накрашены ради праздника; Конни была еще в том возрасте, когда стараются выглядеть намного старше. В ресторане он с бьющимся сердцем наблюдал за тем, как трогательно внимателен к ней Джоуи – он читал вместе с ней меню и помогал выбрать блюда. Конни отказалась от коктейля и попросила колы – потому что Джоуи еще не имел права пить спиртное. Они молчаливо доверяли друг другу, и Уолтер вспомнил себя и Патти в те времена, когда они были совсем молоды и объединились против всего мира. Его глаза затуманились при виде их обручальных колец. Лалита, которой было неловко, явно старалась отстраниться от молодых людей и примкнуть к человеку вдвое старше – она заказала мартини и попыталась заполнить тишину разговором о “Свободном пространстве” и кризисе перенаселения. Джоуи и Конни выслушали ее речь с безукоризненной вежливостью, как и всякая пара, для которой не существует ничего на свете, кроме собственной любви. Хотя Лалита избегала обращаться к Уолтеру, тот не сомневался, что Джоуи знает: эта девушка – не просто его помощница. Попивая третье пиво за вечер, Уолтер все сильнее стыдился своих поступков и был благодарен Джоуи за равнодушие. Ничто в течение многих лет не раздражало его в сыне сильнее, чем равнодушие, а сейчас он испытывал благодарность. Джоуи победил в этой войне, и отец радовался.

– Значит, Ричард все еще с вами работает? – спросил Джоуи.

– Э… да, – ответила Лалита. – Он нам очень помогает. Ричард сказал, что группа White stripes может принять участие в нашем мероприятии в августе.

Джоуи задумался, стараясь не смотреть на Уолтера.

– Мы должны туда поехать, – сказала Конни. – Нам ведь можно? – обратилась она к Уолтеру.

– Конечно, – ответил он, натянуто улыбаясь. – Будет весело.

– Мне очень нравятся White stripes, – радостно заявила Конни.

– А мне нравишься ты, – сказал Уолтер. – Я очень рад, что теперь ты – часть нашей семьи. Хорошо, что сегодня вы здесь.

– Я тоже рада.

Джоуи, кажется, не возражал против их сентиментального разговора, но его мысли явно где-то витали. Возможно, он думал о Ричарде, о своей матери, о семейной беде, которая разворачивалась перед ним.

– Я не могу, – сказал Уолтер Лалите, когда они вдвоем вернулись домой. – Я больше не потерплю, что эта сволочь участвует в проекте.

– Мы уже это обсуждали, – заметила Лалита, торопливо шагая на кухню. – И решили.

– Нужно подумать еще раз.

– Нет, не нужно. Ты видел, как обрадовалась Конни, когда я упомянула White stripes? Кто, кроме Ричарда, сумеет договориться с такими звездами? Мы приняли решение, хорошее решение, и я больше не хочу слышать о том, как ты ревнуешь к человеку, с которым спала твоя жена. Я устала, много выпила, и сейчас мне лучше лечь.

– Он был моим лучшим другом, – пробормотал Уолтер.

– Меня это не интересует. Правда, Уолтер. Да, для тебя я очень молода, но я ведь старше твоих детей, мне почти двадцать восемь. Да, было ошибкой влюбляться в тебя. Ты понимал, что не готов, но теперь мы любим друг друга, а ты по-прежнему думаешь только о ней.

– Я все время думаю о тебе. Ты мне нужна.