Джонатан Франзен - Свобода

Он пребывал в умиротворенном настроении до позднего вечера, а потом проверил сообщения на автоответчике в номере и обнаружил весточки от Кэрол Монаган и Кенни Бартлса. Привет, малыш, это твоя теща, – сказала Кэрол. – Ничего себе, а? Теща. Очень странно звучит. Да, да, это потрясающие новости, но знаешь что, Джоуи? Если ты достаточно ценишь Конни, чтобы жениться на ней, и если ты достаточно высокого мнения о своей зрелости, чтобы вступить в брак, по-моему, ты должен поступить порядочно и признаться родителям. Конечно, это всего лишь мое мнение, но я не понимаю, почему ты держишь случившееся в секрете – может быть, ты стыдишься Конни? Не знаю, что и сказать, раз уж зять стыдится моей дочери. Наверное, стоит тебя предупредить, что я не очень хорошо умею хранить секреты. И лично я против этой тайны. Поэтому подумай.

Какого хрена, старик? – интересовался Кенни Бартлс. – Где ты, блин? Я послал тебе десять писем. Ты в Парагвае? Чего ты застрял? Если в контракте сказано “31 января”, то это хоть расшибись должно быть тридцать первое января. И я надеюсь, что ты таки достанешь запчасти, потому что тридцать первое января наступит через девять дней. “Эл-би-ай” уже сидит у меня на хвосте, потому что хреновы грузовики ломаются. Какой-то долбаный фабричный изъян в задней оси. Поэтому я очень надеюсь, что ты их мне привезешь. Привози что угодно, старик. Я тебя поблагодарю даже за пятнадцать тонн украшений для капота. Если ты не пришлешь нужный вес и если мы не утвердим дату поставки груза – груза чего угодно, – все пойдет к чертям .

Дженна вернулась на закате, вся в пыли и от того еще более прекрасная.

– Я влюблена, – сообщила она. – Я встретила лошадь своей мечты.

– Я уезжаю, – немедленно сказал Джоуи. – Мне надо в Парагвай.

– Что? Когда?

– Завтра утром. В идеале – сегодня ночью.

– Господи, ты так на меня обиделся? Но я не виновата, что ты соврал. Я приехала сюда не затем, чтобы ходить пешком. Впрочем, и не затем, чтобы платить за двоих.

– Прости. Я заплачу за себя.

– К черту деньги. – Дженна презрительно оглядела его с головы до ног. – Думаешь, тебе удастся найти еще один повод для обиды? По-моему, ты уже испробовал все возможности.

– Ты говоришь жестокие вещи, – негромко сказал Джоуи.

– Поверь, я могу выразиться и злее. И не собираюсь прикусывать язык.

– Кстати, я не предупредил, что женат. Я женат. На Конни. И мы собираемся жить вместе.

Глаза Дженны расширились, словно от боли.

– Господи, ну ты и псих. Долбаный псих.

– Я в курсе.

– Я думала, ты действительно меня понимаешь. В отличие от остальных парней. Боже, какая я дура.

– Вовсе нет, – ответил он, жалея Дженну за бессилие ее красоты.

– Думаешь, мне жаль слышать, что ты женат? Ты сильно ошибаешься. Если думаешь, что я рассматривала тебя как потенциального жениха… Я даже ужинать с тобой не хочу.

– В таком случае я тоже.

– Прекрасно, – сказала Дженна. – Отныне и навсегда ты официально самый худший компаньон.

Пока она принимала душ, он собрал вещи и помедлил, сидя на постели и думая о том, что, возможно, теперь, когда в комнате посвежело, они могли бы заняться любовью, чтобы избежать стыда и унижения, но когда Дженна показалась из ванной, в толстом гостиничном халате, она верно разгадала мысли Джоуи и сказала:

– Ни за что.

Он пожал плечами.

– Ты уверена?

– Да, уверена. Езжай домой, к своей маленькой жене. Я не занимаюсь любовью с психами. Честно говоря, мне сейчас очень неприятно находиться в одной комнате с тобой.

Джоуи поехал в Парагвай, и начались его мытарства. Армандо да Роcа, владелец крупнейшей в стране фирмы по поставке военного снаряжения, оказался бывшим военным с густыми седыми бровями и волосами, как будто выкрашенными ваксой. В его конторе, которая находилась в трущобном пригороде Асунсьона, стоял огромный металлический стол, за которым на деревянном шесте безжизненно висел флаг Парагвая. За задней дверью начинался целый лабиринт грязных, ржавых сараев, между которыми бегали огромные собаки – тощие, как скелеты, с чудовищными клыками и шерстью дыбом, как будто их ударило током. Из сбивчивого монолога да Росы, который говорил по-английски немногим лучше, чем Джоуи по-испански, тот понял, что несколько лет назад Армандо пережил финансовый крах и избежал военного суда лишь усилиями некоего верного друга-офицера. В виде особой поблажки ему позволили продавать снаряжение и списанное военное оборудование. Он расхаживал в штанах защитного цвета и носил пистолет, отчего Джоуи, идя впереди, чувствовал себя неуютно. Они пробирались через заросли, которые становились все выше, и все громче жужжали вокруг огромные южноамериканские шершни, пока наконец у дальнего забора, увенчанного провисшей колючей проволокой, не обнаружились целые залежи запчастей от “А-10”. Хорошие новости: их действительно было много. Плохие новости: все они находились в ужасном состоянии. Проржавевшие капоты лежали друг на друге, точь-в-точь костяшки домино, оси и бамперы, похожие на гигантские куриные кости, валялись грудами, двигатели выглядывали из сорняков, словно помет динозавра, целые пирамиды полурассыпавшихся мелких деталей поросли травой и дикими цветами. Пробираясь сквозь сорняки, Джоуи то и дело обнаруживал горки облепленных грязью и поломанных пластмассовых частей, перепутанные клубки шлангов и ремней, потрескавшихся от непогоды, сгнившие картонные коробки с польскими надписями. Он с трудом удерживал слезы разочарования при виде этой помойки.