Джонатан Франзен - Свобода

– Кстати, я еще приглашен на День благодарения? – спросил Джоуи, чтобы сменить тему.

– Приглашен? Чувак, да теперь ты дважды приглашен. Родители не из тех евреев, что сами себя ненавидят, они тащатся от еврейства. Тебя с оркестром будут встречать.

На следующий день, оставшись в их комнате в одиночестве и нервничая из-за того, что так и не позвонил Конни, Джоуи открыл лэптоп Джонатана и принялся искать фотографии его сестры, Дженны. Он решил, что просмотр семейных фотографий, которые ему уже показывали, не считается рытьем в чужих вещах. Радость, с которой Джонатан встретил сообщение о его еврействе, казалась обещанием равно теплого приема со стороны Дженны, и Джоуи скопировал на свой компьютер две самые соблазнительные фотографии, изменив расширения файлов, чтобы их не мог найти никто, кроме него. Перед тем как позвонить Конни, стоило вообразить какую-нибудь достойную ей альтернативу.

Женский состав колледжа пока что не удовлетворял его. По сравнению с Конни все симпатичные девушки в Вирджинии словно заранее подозревали его в неблаговидных намерениях и были покрыты плотной броней. Даже самые хорошенькие слишком много красились, слишком строго одевались и на матч “Кавалеров” разряжались так, как будто шли на дерби в Кентукки. Правда, некоторые второстортные девушки на вечеринках напивались и начинали намекать, что не прочь повидаться с ним наедине. Но почему-то – потому ли, что от алкоголя девушки тупели, или потому, что он ненавидел перекрикивать музыку или просто был рохлей, – у него сразу же сформировалось предубеждение против этих вечеринок и этих девушек, и он предпочел тусоваться с парнями.

Довольно долго – примерно полчаса – он сидел, держа в руках телефон, в то время как за окном небо теряло краски в преддверии дождя. Ступор был столь сильным и продолжительным, что, когда его палец набрал номер Конни, это произошло почти без участия воли. Гудки вернули его к жизни.

– Привет! – сказала она самым обычным жизнерадостным голосом, и он осознал, что скучал по его звуку.

– Ты где?

– У себя в комнате.

– Как у вас там?

– Не знаю. Все серое. Здесь даже снег был утром. Уже зима.

– Да. У тебя все в порядке?

– У меня? – Казалось, вопрос ее удивил. – Да. Я скучаю по тебе каждую минуту, но к этому я привыкла.

– Извини, что не звонил так долго.

– Ничего страшного. Я люблю с тобой болтать, но нам ведь надо приучиться к дисциплине. Я как раз вожусь с заявлением в Инвер-Хиллс. И еще я записалась на сдачу САТ [74]в декабре, как ты хотел.

– Я этого хотел?

– Ну, если осенью, как ты сказал, я пойду учиться, мне нужно сдать экзамен. Я купила себе книжку, чтобы готовиться. Собираюсь заниматься по три часа в день.

– То есть у тебя все в порядке.

– Да! Как твои дела?

Джоуи тщетно пытался сложить в уме рассказ Кэрол о Конни с ясным и бодрым звучанием ее голоса.

– Вчера вечером говорил с твоей мамой, – сказал он.

– Я знаю. Она сказала.

– Она сказала, что ждет ребенка.

– Да, благословенное счастье войдет в нашу семью. Видимо, у нее будут близнецы.

– Правда?

– Не знаю. У меня предчувствие, что все сложится особенно мерзким образом.

– Вообще-то разговор был довольно странным.

– Я с ней уже поговорила, – сказала Конни. – Она тебе больше не будет звонить. Если позвонит, дай мне знать, и я разберусь.

– Она сказала, что у тебя страшная депрессия, – выпалил Джоуи.

Последовала внезапная пауза, черная дыра, в какую одна Конни умела превращать тишину.

– Она сказала, что ты целыми днями спишь и ничего не ешь, – продолжил он. – Она очень за тебя переживает.

– У меня была небольшая апатия, – сказала Конни после очередной паузы. – Но Кэрол это не касается. И мне уже лучше.

– Может, тебе антидепрессантов попить или что-нибудь в этом роде?

– Нет. Мне уже лучше.

– Ну, тогда порядок, – сказал Джоуи, почему-то чувствуя, что никаким порядком тут и не пахнет, что будь она подавленной, вялой и прилипчивой, у него появился бы путь к бегству.

– Ты с кем-нибудь спал? – спросила Конни. – Я думала, ты поэтому не звонишь.

– Нет! Нет, что ты. Ни разу.

– Я не против. Я хотела тебе сказать в прошлый раз. Ты же мужчина, у тебя есть потребности. Я не жду, что ты будешь монахом. Это же всего лишь секс.

– Ну, к тебе это тоже относится, – сказал он с благодарностью, чувствуя, что перед ним открывается еще одна лазейка.

– Не относится, – сказала Конни. – Меня никто не видит так, как ты. Я для мужчин невидимка.