Джон О'Хара - Жажда жить

— Но ведь ты же подумала, что можешь забеременеть, так? А это значит, что-то уже было.

— Да, однажды. Один-единственный раз. И это моя самая большая ошибка… А может, и нет. Наверное, лучше счесть, что я люблю его. Но даже в этом я не уверена. — Грейс замолчала. — Бетти, нельзя прилечь ненадолго? Прямо здесь, а ты на меня накинь что-нибудь.

— А почему бы тебе не раздеться и не лечь в постель? Вздремни. А к ужину я тебя разбужу.

— Пожалуй, так действительно будет лучше всего, спасибо.

— А то оставайся на ночь. Устроишься в моей старой комнате, там тебя никто не побеспокоит. Детей не слышно, и ванная своя есть.

— Надо, наверное, Анне записку написать. Ты не беспокойся, на постой я к тебе не прошусь. Просто знобит, и действительно неплохо бы на ночь остаться.

Бетти помогла подруге раздеться и уложила в кровать, поставив рядом бутылку с горячей водой и блюдце с таблеткой аспирина.

— Не выдашь моего секрета, Бетти?

— О чем ты, конечно, нет.

— Даже Эдгару.

— Даже Эдгару.

— По крайней мере какое-то время. В будущем году Эдгару можешь сказать.

— Что ж, пожалуй, если он будет себя хорошо вести.

— Это всего лишь мой маленький секрет, — пробормотала Грейс, засыпая.

Бетти наклонилась, пощупала ей лоб, посчитала пульс и послала за доктором О’Брайаном.

— Пневмония, — сказал доктор, выходя из спальни. — Во всяком случае, все указывает на это.

— Доктор, здесь у нее будет все то же, что и в больнице. Можно ей остаться дома?

— Слишком много хлопот, Бетти, — возразил О’Брайан. — Дневная сиделка, знаете ли, ночная. Кислородные подушки.

— Сиделки могут устроиться в соседней комнате, а для всего остального места предостаточно. Позвольте также напомнить, что я помогала вам во время эпидемии дифтерии.

— Я прекрасно помню это. Поэтому мой ответ: да. Сейчас позвоню в регистратуру и скажу, чтобы организовали сиделок. А пока пошлите кого-нибудь в аптеку. Я еще зайду, часов в десять.

— Хорошо.

— Где ее сын, в пансионате?

— А что, за ним надо послать?

— Пока нет, — покачал головой доктор. — Это ведь недалеко? В Поттстауне?

— В Лоренсвилле.

— Ладно… Если понадобится, скажу. — О’Брайан немного помолчал. — Сколько Грейс лет? Думаю, мне надо это знать.

— В апреле исполнится тридцать семь.

— Гм… Ладно, Бетти, мне пора. Буду в десять.

— Отлично, доктор О’Брайан.

Она проводила его вниз и помогла надеть пальто. Шляпу он держал в руках.

— Слушайте, Бетти, вы действительно хотите, чтобы Грейс осталась у вас?

— Если это пневмония, то да.

— А почему, позвольте спросить?

— Доктор, вы же знаете Грейс. Женщина она своенравная, не любит, когда ей досаждают другие. Но когда ты болен, нужно, чтобы рядом был еще кто-нибудь помимо сиделки, а у Грейс никого нет. Ни матери, ни сестры, ни мужа.

— Боюсь, вы правы, Бетти. Больные, они как дети — кроме, возможно, самих детей.

Доктор ушел и вернулся, как и обещал, через несколько часов, сразу после десяти. Он проследовал в спальню, превратившуюся в больничную палату, поговорил с сиделкой, а когда вышел, увидел Бетти, сидящую с Броком и Эдгаром в комнате, которую называли кабинетом.

— Ей очень плохо, и пока я не вижу причин отказываться от того, что сказал раньше. По всем признакам это пневмония. Судя по всему, поражены легкие. — Он сел на стул. — Если хотите устроить консилиум, я только за, но лучше выждать день-другой. Если я не ошибся в диагнозе, то перед тем, как она пойдет на поправку, ей станет хуже, гораздо хуже, к этому надо быть готовым.

— Так как насчет сына, послать за ним?

— Пока не надо. А вот связаться с директором школы и посвятить в происходящее стоило бы. Только пусть мальчику ничего не говорит. Все указывает на пневмонию. Внезапное начало болезни. Озноб. Дыхание — я прислушался — прерывистое, затрудненное. Я дал ей чуть-чуть морфия, но при пневмонии много и нельзя.

— Грейс в жизни ничем не болела, — вставил Брок.

— Именно такие здоровые чаще всего пневмонией и заболевают. И еще раз хочу повторить, зная, что говорю с людьми разумными: перед тем как дело пойдет на поправку, ей станет хуже. Это такая болезнь, которая поражает сильных и здоровых, словно природа припасла против них особое оружие. Это напоминание о том, что в конечном счете природа всегда берет верх — если, конечно, угодно думать о природе как о враге человеческого тела. Но можно посмотреть и иначе, и тогда получится, что человеческое тело берет верх над природой. Начиная с рождения и даже до него. И именно пневмония — пример того, как тело часто побеждает природу.