Джон О'Хара - Жажда жить

— Тоже, говоришь, оказался? И долго вы пробыли вместе?

— Слушай, она посоветовала мне насчет машины. Только это и имеет значение, так что оставь свой сарказм при себе. Она сделала мне большое одолжение, а если кто-нибудь оказывает мне услугу, с чего бы мне воротить нос и посылать человека куда подальше?

— А с чего бы именно ей и именно тебе оказывать услугу? Вот что хотелось бы знать. Начала она с одолжений Роджеру Бэннону. Но у Роджера Бэннона не было жены и двоих детей. Насколько я наслышана, она немало одолжений ему сделала.

— Хорошо, твоя взяла, мы не пили содовой, мы весь день провели в постели, — бросил Холлистер.

— Ничего подобного. Уж я-то вижу. Но весь город знает, что у нее было с Роджером Бэнноном, так что держись-ка ты от этой женщины подальше. Мне она почему-то одолжений не делает, да и детям тоже.

— По ее словам, Броку и Кэмпиону не нравится, что я езжу на машине, принадлежащей городу, это бросает тень на газету и на меня лично.

— Хорошо, а мне остается лишь надеяться, что она всегда будет так же заботиться о твоем добром имени.

— Господи, ну и ревнивица же ты.

— Может быть, только не в том смысле, в каком ты думаешь. Я защищаю своего мужа и детей. Она спала с Роджером, ну и на здоровье, а когда надоело, дала отставку, и тоже на здоровье. Хотя, может, это он дал ей отставку. Но ты — другое дело.

— Конечно, другое.

— Конечно, другое, конечно, другое. Это уж точно. Стоит мне только посмотреть на другого мужчину, как ты готов в бифштекс его превратить. Пока тебя не было, я даже не танцевала ни с кем. Ну так будь любезен, поступай, как я. Никаких содовых в «Йессле» с миссис Сидни Тейт. Кстати, как ты ее называешь? Грейс?

— Нет, мы называем друг друга малышом и малышкой.

Из столовой донесся голос Нэнси: «Я ухожу, мэм».

— Ладно, Нэнси, покойной ночи.

— Помолись за меня, Нэнси. Я ведь такой закоренелый грешник, — негромко, так чтобы не услышала Нэнси, но услышала его жена, проговорил Холлистер.

— Ах ты!.. — Вскочив на ноги, она бросилась было мимо, но он успел схватить ее за руку и усадить к себе на колени. — Прекрати!

— Как это прекрати? Да ни за что.

— Убери руки отсюда!

— Отсюда — это откуда?

— Люди же могут увидеть. Хватит, Джек, отпусти, больно. У меня лифчик слишком тесный.

— Ладно. Так откуда, говоришь, руки убрать? Как ты это называешь?

— А ну как кто-нибудь выйдет на террасу и все увидит?

— Если человек порядочный, повернется и уйдет.

— И дети еще не спят. И что-то я не слышала, как Нэнси закрывает дверь в кухню. Ну вот! Кто-то там есть! У входа!

Действительно, не успела она закончить, как на крыльце послышались шаги, и дверь в дом отворилась без стука. На пороге стояли Чарли Джей и его жена Луиза.

— Смотри-ка, у мужа на коленях, — прокомментировал Чарли. — В Массачусетсе это считается преступлением.

— Только по воскресеньям. — Холлистер встал. — Привет, Луиза.

— Привет, Эмми, — сказал Чарли.

— Привет, Чарли. Я ведь еще не поздравила тебя с избранием. Поздравляю.

— Спасибо. Мы не помешали?

— Судя по тому, как выглядит платье Эмми, еще как помешали, — заметила Луиза. — Смотри-ка, краснеет.

— Тогда, пожалуй, нам лучше уйти, — сказал Чарли. — Скажите только, когда нам можно вернуться?

— Чарли! — укоризненно покачала головой Эмми.

— Ладно, снимайте пальто и присаживайтесь, — предложил Холлистер. — Выпьете чего-нибудь? У нас там в холодильнике пиво есть.

— Ничего подобного, — отрезала Эмми. — А вот как насчет кофе или…

— Мы только что пообедали, — сказал Чарли, — так что не беспокойся.

— А вот мне пить хочется, — возразила Луиза. — Мы ветчину ели, а после ветчины всегда жажда одолевает. Так что стакан воды, если можно. Сама налью.

— Нет уж, лучше я. Только перевернешь все в холодильнике. Кому-нибудь еще воды?

— Ты как, Чарли? Я выпью, пожалуй, — сказал Холлистер.

— Стало быть, всем воды, — заключила Луиза. — Пошли. — Сестры вышли из гостиной, а Чарли с Холлистером опустились в кресла.

— Ну что, ты вроде добился чего хотел, — сказал Холлистер.

— Похоже на то. У меня на один голос больше, чем у Уолтауэра. Да и черт с ним. Для меня главное, чтобы можно было сказать: я набрал голосов больше. Меня эти гады из Саутсайда срезали. Ну да ничего, подождем, пока им понадобится улицы асфальтировать да канализацию прокладывать.

— Даже и не знаю, Чарли, — покачал головой Холлистер.

— Чего ты не знаешь? Ты прекрасно знаешь, что они не голосовали, а ведь если бы те, кто говорил, что непременно пойдет на избирательный участок, действительно пришли, мне и волноваться было бы не о чем, в одну калитку Уолтауэра бы заделал. А так они срезали меня. Попросту надули.