Дженди Нельсон - Я подарю тебе солнце

Дражайшая,

я спятил. Я не хочу ни есть, ни пить, боюсь, что так изо рта уйдет твой вкус, не хочу открывать глаза, раз я тебя не увижу, не хочу дышать тем воздухом, которым не дышишь ты, который не побывал в тебе, в твоем прекрасном теле. Я должен

Я перелистываю на следующую страницу, но продолжения нет. Должен что! Я быстро перелистываю оставшиеся страницы, но они пусты. Я просматриваю еще несколько блокнотов, но на английском больше ничего нет, никаких обращений к Дражайшей.

У меня зудят руки. Дражайшая – это она. Наверняка. Женщина на картине. Женщина, выходящая из груди глиняного мужчины. Женщина-гигант. Все женщины-гиганты.

Я снова перечитываю послание. Оно такое жаркое и полное отчаяния, это так романтично.

Если мужчина не отдает возлюбленной свои письма, его чувства истинны.

Вот, значит, что с ним случилось: любовь. Трагическая и невозможная. Гильермо безупречно подходит на эту роль. Ни одна не устоит перед мужчиной, у которого под кожей приливы и землетрясения.

И кажется, что у Оскара внутри тоже всякие стихийные бедствия. Хотя бросьте. Герои любовных историй преданные, они гоняются за поездами, пересекают континенты, отказываются от богатства и тронов, бросают вызов условностям, терпят гонения, разносят комнаты и ломают ангелам спины, разрисовывают цементные стены студии своей возлюбленной, ваяют в их честь гигантские скульптуры.

А не флиртуют бесстыдно с кем-то вроде меня при наличии подружки из Трансильвании. Вот скотина.

Я вырываю листок с любовной запиской и прячу в карман джинсов, и тут раздается этот ужасающий скрип входной двери. Нет. У меня учащается сердцебиение, я иду на цыпочках к двери и прячусь за ней, на случай, если Гильермо войдет. Мне определенно не следовало сюда соваться. Тут совершенно частный бардак, все равно что содержимое головы разбросано. По полу шкрябает стул, потом я улавливаю запах сигаретного дыма. Отлично. Он сел курить прямо за дверью.

Я жду. Смотрю при этом вниз на многочисленные книги по искусству, многое мне знакомо по школе, и замечаю собственную мать. Из стопки на меня смотрит половина ее лица. Это фотография автора на торце биографии Микеланджело, «Мраморный ангел». Я вздрагиваю. Но ничего странного в том, что она у него есть. Тут собраны все возможные книги на тему искусства. Я сажусь и тянусь к стопке, стараясь делать все беззвучно. Я открываю книгу на титульной странице, подумав, вдруг мама подписала ее при встрече. Так и есть.

Гильермо Гарсии

«Я увидел в камне ангела и принялся вырезать его, пока не освободил».

Спасибо за интервью – для меня это огромная честь.

С восхищением, Диана Свитвайн

Мама. Я быстро-быстро закрываю книгу и удерживаю ее руками, чтобы она не распахнулась, чтобы не распахнулась я. Костяшки белеют от напряжения. Мама во всех подписях использовала эту цитату Микеланджело. Она очень ее любила. Я прижимаю книгу к груди так крепко, как только могу, мне страшно хочется в нее запрыгнуть.

Потом я засовываю ее за пояс джинсов и прикрываю толстовкой.

– Бедж, – зовет Гильермо, и я слышу его удаляющиеся шаги.

Убедившись, что он ушел, я беззвучно выскальзываю из комнаты и закрываю за собой дверь. Быстро и тихо пересекаю почтовую комнату и вхожу в комнату-тюрьму, прячу мамину книгу в папке с портфолио, понимая, о да, что сегодня веду себя совсем как психопатка, пуговицами уже все вокруг усыпано. Хотя это даже не первое мое воровство. Я и из школьной библиотеки прилично маминых книг утащила – честно говоря, каждый раз, когда их заменяют на новые. И из городской библиотеки. И из нескольких книжных. Я не знаю, зачем это делаю. Не знаю, зачем взяла записку. Я вообще не представляю, что мной руководит.

Я нахожу Гильермо в студии, он сидит на корточках и гладит пузо блаженствующей Фриде Кало. Его письмо к Дражайшей жжет меня через карман. Мне хочется узнать больше. Что с ними случилось?

Он кивает, увидев меня:

– Готова? – И встает. – Готова изменить свою жизнь?

– Еще как, – говорю я.

Все оставшееся время мы выбираем камень, на котором я буду тренироваться – я влюбляюсь в алебастр янтарного цвета, кажется, что внутри него пылает огонь, плюс я слушаю Гильермо, который превратился в Моисея, декламирующего заповеди работы с камнем.

Следует быть дерзкой и смелой.

Следует рисковать.

Следует надевать защиту.

(ПОТОМУ ЧТО В ПЫЛИ АСБЕСТ!)

Не следует заранее выдумывать, что в учебном камне заложено, вместо этого надлежит ждать, когда он прямо скажет тебе об этом.