Дженди Нельсон - Я подарю тебе солнце

Вам лучше сесть:

Ноа записался в спортивную команду Рузвельт-хай.

Правда, по кросс-кантри, а не футбольную, и Хезер в той же команде, но все-таки. Он стал членом группы.

К моему удивлению, через секунду брат разворачивается, заходит в мою комнату, и это все равно что если бы передо мной оказалась мама. Так было всегда – я светлая в папу, а Ноа темный в маму, но сейчас он стал просто жутко на нее похож, и поэтому у меня болит сердце. А во мне вообще ничего маминого нет и никогда не было. Когда нас видели втроем, наверняка думали, что я приемыш.

То, что брат зашел ко мне в комнату, необычно, и у меня скручивает живот. Меня бесит, как я теперь нервничаю в его обществе. Да и плюс то, что я сегодня узнала от Сэнди. Что кто-то без моего ведома сфотографировал моих летающих женщин и отправил их в ШИК. Наверняка это сделал он, а это означает, что брат устроил меня туда, а сам попал в Рузвельт.

Даже с лимоном во рту я чувствую вкус вины.

– Это… привет, – говорит он, расхаживая из стороны в сторону в своих грязнющих кроссовках, все глубже и глубже втаптывая грязь в мой белый плюшевый ковер. Я молчу. Да он мог бы мне ухо отрезать, и я бы смолчала. Лицо у него – полная противоположность тому, что я видела сегодня на фоне неба. Запертое на амбарный замок. – Ты в курсе, что папа на неделю уезжает? Мы… – он кивком указывает на свою комнату, откуда доносятся музыка и смех, – решили, что круто бы устроить вечеринку. Ты не против?

Я смотрю на него, вытаращив глаза, умоляя инопланетян, или Кларка Гейбла, или кто там отвечает за похищение душ вернуть моего брата. Помимо того, что он связался с дурной компанией и устаивает вечеринки, этот Ноа еще и встречается с девчонками, следит за прической, тусуется на Пятне, смотрит с папой спортивные игры. Что касается всех остальных шестнадцатилетних пацанов: это нормально. Но в случае с Ноа это значит одно: смерть духа. Книга с неправильной историей. Мой брат, звезданутый революционер, искупался в тормозной жидкости, выражаясь его словами. Папа-то, разумеется, жутко рад, он думает, что Ноа с Хезер вместе – но это не так. Я, похоже, единственная, кто понимает, насколько все плохо.

– Слушай, Джуд, ты в курсе, что у тебя между зубов лимон?

– Конечно, – отвечаю я, хотя это звучит не особо отчетливо по очевидной причине. О, эврика! Пользуясь внезапно образовавшимся между нами языковым барьером, я говорю, глядя ему прямо в глаза: – Ты что сделал с моим братом? Если увидишь его, передай, что я по нему скучаю. Скажи, что…

– Эй! Я из-за этого сраного лимона ни черта не понимаю. – Ноа встряхивает головой, как папа, и я понимаю, что он сейчас за меня возьмется. Его тоже беспокоит мой образ жизни, так что мы, наверное, оказались на равных. – Знаешь что, я на днях брал твой ноутбук, чтобы позаниматься, потому что Хезер сидела за моим. И увидел историю твоих запросов. – Ой! – Джуд, блин. Сколько, по твоему, болячек ты можешь подхватить за одну ночь? И эти долбаные некрологи – со всей Калифорнии, похоже, собрала. – Кажется, самое время представить себя на лужайке. Брат показывает на лежащую у меня на коленях открытую библию. – Может, бросишь на время эту поганую книжонку, и, я не знаю, погулять пойдешь? Поговоришь с кем-нибудь, помимо мертвой бабки. Подумаешь о чем-нибудь, кроме смерти. Мне так…

Я вынимаю лимон.

– Что? Неловко за меня? – Я вспоминаю, как сказала ему такое однажды – что мне за него стыдно, – и содрогаюсь от воспоминаний о том, какой я тогда была. Возможно ли, что наши души поменялись телами? В третьем классе миссис Майклз, учительница по рисованию, велела нам нарисовать автопортреты. Мы с братом сидели в разных концах класса и, даже не обменявшись взглядами, нарисовали друг друга – я его, а он меня. Вот и сейчас иногда такое чувство.

– Я не это хотел сказать, – говорит Ноа, проводя рукой по своим пышным волосам, но обнаруживает, что их нет. Вместо этого он кладет руку на затылок.

– Это.

– Ну ладно, это. Потому что это реально стыдно. Собрался сегодня за обед заплатить, полез в карман, а там вот что. – Он достает горсть семян и горошин – это очень сильный защитный амулет.

– Ноа, я просто стараюсь тебя уберечь, хотя ты сертифицированный артишок.

– Джуд, ты совсем двинулась.

– Да ты знаешь, что двинутые люди делают? Устраивают вечеринку на вторую годовщину смерти матери.

По его лицу расходится трещина, но уже через миг заклеивается обратно.

– Я знаю, что ты там! – хочу крикнуть я. Это правда, я знаю.