Дженди Нельсон - Я подарю тебе солнце

– Мне пришло эсэмэс. Они напились и играют во что-то. Проигравший прыгает, и, по всей видимости, твой брат специально этого добивается. Я как раз туда собирался, чтобы попробовать его остановить.

Я тут же бросаюсь сквозь толпу, сбивая бутылки, людей, мне все равно, лишь бы добраться до ведущей туда тропы, по которой можно добраться быстрее всего. За спиной ветром ревет бабушкин голос. Она летит прямо за мной. Хрустят ветки, ее тяжелые шаги лишь на несколько секунд отстают от моих, но потом я вспоминаю, что ее шагов не слышно. Я останавливаюсь, в меня врезается Зефир и хватает меня за плечи, чтобы я не полетела лицом вниз.

– О господи, – говорю я, выпрыгивая из его хватки, подальше от его запаха, который опять оказался слишком близко.

– Ой, блин, извини.

– Зефир, не надо за мной идти. Вернись, прошу тебя! – Голос мой полон искреннего отчаяния. Сейчас мне его только не хватало.

– Я каждый день по этой тропе хожу. Я знаю ее, как…

– Как будто я нет.

– Тебе потребуется помощь.

Это правда. Но не от него. Кто угодно, только не он. Но поздно, он уже обогнал меня и рванул в эту залитую лунным светом темноту.

Зефир несколько раз заходил после маминой смерти, пытался уговорить снова встать на доску, но для меня океан высох. Еще он снова попытался быть со мной, притворяясь, что хочет меня утешить. Ключевое слово: притворяясь. И не только он. И Фрай, и Райдер, и Баззи, и все остальные, только они не притворялись, просто домогались. Непрестанно. Все за одну ночь превратились в скотов, особенно Франклин, он как взбесился и писал обо мне на форуме Хайдэвея всякие пошлости, а в каждом сортире намалевал «Вечная шлюшка Свитваин» и переписывал заново каждый раз, когда кто-то – Ноа? – это зачеркивал.

Ты правда хочешь быть такой? Сколько раз спрашивала меня мама за эти лето и осень, когда я надевала юбки все короче и короче, каблуки все выше и выше, красилась помадой все ярче и ярче, а сердце злилось на нее все больше и больше. «Ты правда хочешь быть такой?» — спросила она и вечером перед смертью – это последнее, что мама мне сказала – увидев, в чем я собираюсь на вечеринку с Зефиром (хотя она и не знала, что я куда-то с ним иду).

А потом она умерла, а я и вправду оказалась такой.

Зефир задает высокую скорость. Мы взбираемся выше, и выше, и выше в полном молчании, а легкие кувыркаются у меня в груди.

– Я за ним все еще присматриваю, как и обещал, – вдруг говорит он.

Однажды, задолго до того, как мы сделали то, что сделали, я попросила Зефира поглядывать за Ноа. Гора Хайдэвей периодически начинает напоминать «Повелителя мух», а в моем сознании семиклассницы Зефир был словно шериф, поэтому я и обратилась к нему за помощью.

– Я и тебя берегу, Джуд.

Я сначала пропускаю это мимо ушей, а потом все же не сдерживаюсь. Пронзительно вырываются полные обвинений слова, острые, как дротики.

– Я была слишком мала!

Мне кажется, я слышу, как он резко и глубоко вдыхает, но сложно говорить наверняка – громко шумят неустанные волны, бьются о камни, разъедают сушу.

Вот и я тоже – бью ногами по грязи, выбиваю из суши дурь, ударяя по ней с каждым шагом. Я была в восьмом классе, он в одиннадцатом – на целый год старше, чем я сейчас. Хотя ни в каком возрасте нельзя относиться к девушке так – как к подстилке. И тут меня словно молнией в голову ударяет, и я понимаю, что Зефир Рейвенс – никакой ничего не предвестник. Он не приносит беду – он просто бесповоротный пустой дебил, неудачник и гад, и да – в обиду будет сказано.

И то, что мы сделали, тоже не повлекло за собой беду – это повлекло бесконечное внутреннее фу, сожаление и злость, и…

Я плюю на него. Это не метафора. На куртку, на жопу, а потом попадаю этому выродку и в голову. Этот плевок он почувствовал, но решил, что это какой-нибудь жук, которого можно стряхнуть рукой. Я попадаю еще раз. Зефир разворачивается.

– Какого?… Ты что, плюешься в меня? – изумленно спрашивает он, запустив руку в волосы.

– Никогда так больше не делай, – говорю я. – Ни с кем.

– Джуд, я всегда считал тебя…

– Мне плевать, что ты считал и что считаешь сейчас. Просто больше так не делай.

Я пролетаю мимо него, удвоив скорость. Теперь я чувствую себя оторвой, спасибо большое.

Может, мама все же ошиблась насчет такой. Потому что такая плюет на пацанов, которые плохо с ней обращались. Возможно, именно такой теперь и не хватает. Может, это такая пытается вырваться из камня у Гильермо. Может, только такая понимает, что мамина машина потеряла управление не из-за того, что я сделала с этим придурком накануне. Не я навлекла на нас беду, хотя очень в это верила. Она сама пришла. Она всегда приходит сама.