Катрин Пулэн - Лили и море

— Возможно, мне надо будет купить оружие.

— Умеешь ли ты им пользоваться?

— Нет.

— Там, откуда я родом, можно даже распрощаться с жизнью.

— Я все же хочу поехать туда, — говорю я уже более низким голосом.

И снова его желтые глаза смотрят на меня.

— Ты все-таки беглянка? — шепчет он.

— Я так не думаю.

Мы шли с ним вдоль воды. Она блестела на солнце. Маленький порт, деревянный понтон между рыболовными судами в ожидании моряков. Я колебалась, надо ли мне продолжать за ним следовать. Он казался таким тяжелым, усталым и, возможно, даже горестным. А море, настоящее море было так далеко, далеко от нас, вольное море и моряк противостояли друг другу. Вместо морского простора были улицы, полные людей, шумные бары и этот человек, который тяжело шагал, а на дне его сумки было пиво. Я продолжила идти рядом.

Скоро не стало ни домов, ни кораблей, ничего, один лишь просторный пустырь, переполненный ржавыми сетками, битыми ящиками, кривыми листами железа, щитами алюминия, сваленными в кучу на зеленую траву, и сиреневый кипрей, мешанина разорванных и покрытых плесенью тройных рыболовных сетей.

Он остановился. Он высморкался и сплюнул далеко. Провел вялой рукой, очень неспешно, по влажному лбу, вытер пот. Он робко улыбнулся:

— Мы могли бы сесть там… У воды — это вполне удобно.

— Да, — сказала я.

Мы сели на ящики напротив друг друга. Перед нами был фарватер, по которому проходил корабль, уходя все дальше и дальше. Я подумала, что они могли нас увидеть, наши два темно-пунцовых лица, которые торчат из травы, и, возможно, могли удивиться этим двум маякам, затерявшимся в груде металлолома, в двух шагах от каркаса большого моста, который соединяет дорогу с бухтой Собак.

Почти под самым мостом я заговорила подавленным голосом. Он не ответил. Не было такого, на что надо было ему отвечать. Он открыл пиво, протянул мне одну банку. Он зажег сигарету, его сотряс приступ кашля, затем он сплюнул далеко, очень мощным выдохом мужчины, которого я хорошо знала, мужчины, который выкрикивал, стоя на палубе в море.

Нами было выпито все пиво. Мы выпили его быстро, потому что не знали, о чем говорить. Мы очень страдали от жары. Пиво закончилось, и нечем было занять наши руки, наши рты. Он неловко подвинул ко мне свою руку. Он обнял мои плечи, заставив меня упасть в его объятия.

Солнце светило ему прямо в лицо. Он растянулся на траве. Я разглядела все: блеск его желтых глаз, красные сосуды на радужной оболочке, тяжелые веки, очень тонкие сосуды под его сожженной кожей. Я закрыла глаза. Я очень крепко поцеловала его в рот, такой теплый и живой. Он был таким горячим. Я была маленькой и мягкой, и я шевелилась на нем. Он вскочил, потом придвинулся ко мне. Он раздавил меня всем своим весом и вздыхал. Он улыбался.

— Мой Бог… Мой Бог, — повторял он.

Мы идем по белой дороге, щеки полыхают под лазурным небом. Он выпрямился, после повернулся в мою сторону и сказал:

— Мы не можем оставаться здесь. Если кто-то нас увидел. Давай пойдем в мотель, ты хочешь?

Вновь сели. Я вытерла слюну со своих губ. Он посчитал деньги, обнаруженные им в карманах.

— У меня недостаточно денег.

Он обернулся ко мне и сказал, было видно, что ему стыдно:

— Если бы ты могла мне одолжить деньги, то я тебе вернул бы их этим вечером.

Я порылась в своих карманах. У меня был тридцать один доллар.

— Отель стоит больше, чем есть у меня в наличии?

Он мило посмотрел на меня, тихо улыбнулся.

— Следовательно, ты ходишь туда не так часто, в мотель я имею в виду. Я тебя уверяю, что этого будет недостаточно. Но я знаю кое-кого в маленьком порту. Еще недавно корабль был там, давай поглядим.

На палубе маленького сейнера, оборудованного для ловли на буксире, стоял очень высокий и стройный мужчина сурового вида. Его седые волосы спадали ниже плеч и были завязаны выгоревшей голубой косынкой. Дуновение ветра спутывало их с длиннющей бородой. Он смотрел на нас, не улыбаясь, пока мы приближались. У него был жесткий, стальной, немигающий взгляд. Джуд говорил с ним низким голосом. Я удалилась, мои щеки становились все более и более пунцовыми. То ли пиво, то ли стыдливость. Мужчина вытащил из кармана кошелек и протянул Джуду одну купюру:

— Пойдет?

Надо было видеть, как этот мужчина с бронзовой кожей смотрел на нас. Мы удалялись, а он оставался — неподвижный под солнцем, узловатые руки скрещены на худой костлявой груди, седые волосы сливаются с летящими птицами. Мы шли, не говоря ни слова, пока не вышли на улицу около порта.