Катрин Пулэн - Лили и море

— Да, — говорит он, — да, конечно…

Я поднимаю глаза, которые я раньше опускала, говоря при этом очень-очень быстро. Я наконец перевела дыхание.

— Я — вовсе не та девушка, которая бежит следом за мужчиной, вот именно, я хочу тебе сказать, мне глубоко плевать на мужиков, нельзя лишать меня свободы, иначе я уйду. Так или иначе, но я всегда ухожу. Я не могу измениться. Я слетаю с катушек, когда меня обязывают остаться, в постели, в доме, я делаюсь от этого совсем плохой. Я нетерпелива. Быть маленькой самкой — это не для меня. Я хочу, чтобы меня отпустили.

— Мы можем снова увидеться?

— Да, — прошептала я. — Возможно.

Тогда он приглашает меня в ресторан вечером, на следующий день. Он мне позволяет уйти — в этот раз. И я бегу к порту. Ночь еще не наступила. Чайки, вечерний ветер, пресный запах отлива, и куда как более тяжелый и грязный — от завода. Парни выходят из бара, едва держась на ногах. Мэрфи зовет меня с другого конца улицы. Я бегу к нему. Мужчина улыбается во весь рот, показывая свои испорченные зубы. Мне не хватает дыхания, я запыхалась и в то же время я смеюсь.

— Отдышись, Лили, откуда ты так бежишь?

Я подавляю собственное икание, смеясь и прикрывая рот тыльной стороной руки.

— А Джуд? Он там, на корабле? Что он теперь делает?

Я не отвечаю. Я смотрю на землю, небо, на контейнер для мусора, стоящий неподалеку от памятника морякам, утонувшим в море. Вороны налетают на стальной контейнер, куда только что выбросили отходы задень служащие супермаркета.

— Эти вороны, — отрешенно говорю я.

Тогда Мэрфи не смеет меня задерживать.

На «Мятежном» нет никого. Стол кают-компании уставлен пустыми пивными бутылками. Пепельница переполнена окурками. Джои забыл на столе номер «Пентхауза».

Гордон дает мне целую неделю. Мы возвращаемся в мотель. В «Звезду», потому что это не так дорого, как в других местах. «Приходи во второй половине дня», — сказал мне Джуд. Длинное здание из клееной фанеры на одном уровне с дорогой. На белом фасаде видны следы пыли, серые разводы. Я оставляю свой вещевой мешок перед приоткрытой дверью. Я замечаю — никого нет. Я толкаю дверь. Мэрфи уже там, сидит в дряблом кресле из искусственной кожи. Он скучает. Джуд лежит на диване. Оба мужчины устроились перед телевизором в ореоле дыма. Мэрфи открыл консервы с ветчиной, которую он кладет на хлеб с майонезом. Он смакует коку, потому что в который уже раз он завязал с выпивкой.

— Спиртное играет со мной злую шутку, я становлюсь дурным, — говорит он.

— А как же крэк? — спрашивает высокий насмешливый моряк.

— Ой, это еще хуже. Но на данный момент я не имею средств.

— Поэтому я и сказал когда-то, что лично мне нравится водка. — Джуд сообщил о двадцати шести унциях. Он пьет прямо из бутылки, иногда перемешивает спиртное с кокой, которую берет у Мэрфи.

Мэрфи доволен. Он комментирует фильм.

— Конечно, это глупо, — говорит он, — красивые девчонки, у которых есть упругий зад и большие буфера и никакого мозга, парни с карманами, полными денег, большие бараки… но это меняет немного сквер и заведение. Это — действительно укрытие, для тебя это было бы раем, потому что там почти нет женщин. Комната из тридцати постелей — ничто для тебя. Но от мужиков может вонять потными ногами, и кроме того они могут шуметь, когда ночью встречаемся в количестве сорока человек в дортуаре. Хотя я был бы рад когда-то поехать в Анкоридж, увидеть моих мальчишек и внуков.

— Мэрфи, так ты уже дедушка?

Мэрфи смеется:

— Сорок три года, восемь раз уже дедушка. Как-нибудь я соберусь их повидать. Я останусь у одного из них или же остановлюсь в кафе «У Бени». Это все там же находится, кроме того, в этом заведении хорошая еда. Конечно, там в сто раз больше народу, чем в другом заведении, но у них есть место, где можно всем поспать и разместиться. И потом в Анкоридже гораздо легче найти работу в офисе.

Он запихнул в рот огромный кусок хлеба. Джуд смотрит мрачным взглядом на экран телевизора. Мэрфи прикончил кока-колу, чтобы заявить:

— Это — моя настоящая профессия, строительство. Здесь я рыбачу время от времени, это мне приносит удовольствие и пользу, что нельзя сказать о крэке и обо всем остальном, и потом, я никогда не испытываю трудностей оттого, что нахожусь и работаю на судне, на большом корабле, корабле с крепкими парнями, тем более что моя фактура и сила позволяет этим заниматься.

— Ты никогда не видела, чтобы Мэрфи сердился…

— М-да, и замечательно, что у тебя нет возможности увидеть это, я становлюсь совсем сумасшедшим…