Катрин Пулэн - Лили и море

— Ты поедешь со мной в Анкоридж?

— Да.

— Ты поедешь на Гавайские острова?

— Я не смогу, нет. Скоро надо будет сесть на судно.

— Когда ты поедешь со мной, будет и Анкоридж, и корсет, и мотель.

Он отмечает каждое произнесенное слово своими глубокими и медленными движениями ягодиц.

— Я все еще нравлюсь тебе? — спрашивает он.

Паром зовет. И мы уже на нем. Великий мореплаватель уже не такой, каким был раньше. Изношенная кожаная куртка и поношенные сапоги с острыми носками, которые он, впрочем, почистил воском. Его сапоги для рыбной ловли лежат в огромном вещевом мешке, который он бросил себе под ноги.

На плече сумка, в которой он прячет свою бутылку, спиртное ведь на борту запрещено, в руке полиэтиленовый пакет, сумка-сетка, заполненная белым палтусом из нашего последнего улова для его друзей в Анкоридже.

— Это все, что ты берешь с собой? — говорит он. — И твои рыболовецкие сапоги?

— Мне не нужны рыболовецкие сапоги. Я вернусь через пять дней.

Мы назначили встречу на пароме. Палуба и коридоры на этажах переполнены студентами, посетителями из континентальных штатов, наугад приехавшими во время сезона ловли, чтобы поработать на консервном заводе. Идет дождь. Мы нашли место под навесом палубы. Мы уселись на пол, смотрим, как удаляется Кадьяк. Очень быстро великий мореплаватель вытаскивает свою бутылку. Маленький молодой человек бросает на нас возмущенный взгляд. Он сердится, когда белые палтусы практически полностью разморозились: сумка промокла из-за этого, и вода струйкой течет на его вещи. Но великий мореплаватель это игнорирует. Я тяну его за рукав.

— Этот парень недоволен, его вещи промокли из-за нас…

— И что, я должен менять место?

— Есть достаточно других мест здесь.

— Тогда тем хуже для него. Бутылка тоже могла бы его беспокоить. Мне все равно. Это — страна не только для него, если вид одной лишь бутылки делает его таким больным.

Затем он хочет есть, и мы уходим в ресторан. У великого мореплавателя ужасный аппетит. Он заказывает двойную порцию говядины в соусе. Пьем вино. Тепло. Зал слишком маленький. Неоновые лампы, которые висят прямо над столом с блестящим покрытием на основе слюды, меня ослепляют. Свет становится очень ярким, такое ощущение, что он меня душит. Мы покидаем ресторан, наступила ночь. Люди уже улеглись спать. На откидных сиденьях под навесом мест больше нет. Он тянет меня за собой дальше, на палубу.

— Давай там разместимся, — говорит он.

Раскладываю свой спальный мешок на полу. Пол влажный от брызг.

— Ложись сейчас же.

Он укрывает меня своим широким одеялом. Джуд вытягивается. У его головы лежит котомка с бутылкой. Он меня устраивает рядом с собой. Над нами только небо. Облака набегают на гладкую и белую луну, такую белую, что она мне напоминает лицо. Звезды дрожат. Несколько капель дождя доставляют время от времени приятные ощущения лбу. Другие находятся под защитой навеса. Но только не мы. Мы на гребне черной волны, в свежести мелкого дождя. Великий мореплаватель прижимает меня к себе, мы занимаемся любовью под одеялом. Я смеюсь, когда он скользит по мне, я чувствую легкий ветерок на своих ягодицах.

— Я хотела бы уже заснуть. — Я умоляю об этом очень тихим голосом.

Но великий мореплаватель по-прежнему не хочет спать. Чтобы быстрее закончить, я плачу немного, тогда он меня обнимает и шлепает по ягодице. Он вздыхает. Он хватает бутылку и выпивает последний полный стакан, глядя на звезды. Он их пересчитывает. Приглушенный звук слов смешивается с наплывом волн. Затем я ощущаю только дыхание в его груди, к которой я прислонила лоб.

Палуба пустынна, паром неподвижен. Он давно уже у причала, когда мы просыпаемся. Солнце уже очень высоко. Мы поспешно сворачиваем наш спальный мешок. Я смеюсь.

Мы движемся в направлении города под названием Сьюард. Очень тепло, и мы хотим есть. Последние путешественники разошлись по причалу. Мы идем по единственной прямой улице, которая начинается от моря, а потом теряется между деревьями. Здесь исключительно невысокие дома, и вот наконец-то нам попадается первый подходящий продуктовый магазинчик. Джуд тяжело роняет свой вещевой мешок перед входом.

— А теперь давай чего-нибудь поедим!

Мы находим места. Я сажусь у окна. Через два столика от нас сидит маленький студент с парома, которого мы беспокоили, и воротит от нас нос. Когда же великий мореплаватель бросает к своим ногам белых палтусов, уже полностью размороженных, студент встает и выходит. Маленькая толстощекая женщина в фартуке в виде розового сердца, завязанном на ее круглом животе, приносит нам кофе.