Маргарет Этвуд - Ведьмино отродье

Нет, Феликс, нет, твердо говорит он себе. Просперо не сумасшедший. Ариэль существует. Его видит и слышит не только Просперо, другие тоже. Магия действует по-настоящему. Вот из этого и исходи. Доверься пьесе.

Но можно ли ей доверять?

В салоне печати в Уилмоте Феликс делает копии своего сокращенного списка – только действующие лица и имена исполнителей, без комментариев и описаний, – чтобы раздать их актерам. Потом едет в Мейкшавег и забирает Анну-Марию от дома, который она снимает вместе с еще тремя девушками. Он отдает ей пропуск во Флетчерскую колонию, добытый Эстель обходными путями, и она едет следом за ним на своей машине, серебристом стареньком «Форде». Они проезжают ворота и заруливают на стоянку.

Анна-Мария выходит из машины, осторожно ступая на лед. Феликс раздумывает, надо ли подать ей руку? Нет, лучше не надо, а то можно нарваться на очередное язвительное замечание. Она смотрит на сетчатое ограждение с колючей проволокой наверху, на вышки с прожекторами.

– Мрачное место, – говорит она.

– Да, это тюрьма, – отвечает он. – Хотя «не из решетки или стен темница состоит» [8] Из стихотворения Ричарда Лавлейса «К Алтее из тюрьмы». . Но они создают ощущение запертой клетки.

– Это из какой пьесы? – спрашивает Анна-Мария.

– Не из пьесы, – говорит он. – Из стихотворения. Человек, который его написал, сам сидел в тюрьме. Выбрал не ту партию в политическом конфликте. В «Буре» говорится: «Ведь мысль свободна», – но, к сожалению, только в песне, исполняемой тремя глупцами.

– Как все беспросветно, – говорит Анна-Мария. – У вас нет настроения? Зима вас доконала? Холодные долгие ночи навевают тоску?

– Нам туда, – говорит Феликс. – К главному входу. Осторожней. Здесь скользко.

– Это Анна-Мария Гринленд, – говорит он Мэдисону и Дилану на проходной. – Знаменитая актриса, – врет он не краснея. – Мисс Гринленд любезно согласилась поучаствовать в нашей любительской постановке. Она поможет нам со спектаклем. У нее есть пропуск.

– Очень приятно, – говорит Дилан Анне-Марии. – Если вдруг будут проблемы, зовите нас.

– Спасибо, – резко отвечает Анна-Мария, явно давая понять, что она в состоянии сама о себе позаботиться.

– Вот ваш охранный пейджер, – говорит ей Мэдисон. – Надо просто нажать на кнопку. Позвольте, я прикреплю…

– Я поняла, – говорит Анна-Мария. – Я сама прикреплю.

– Положите, пожалуйста, сумку на ленту и пройдите под рамкой. Что у вас в сумке? Что-то острое?

– Вязальные спицы, – говорит Анна-Мария.

Феликс ошеломлен. В его представлении вязание и Анна-Мария – вещи несовместимые. Но Дилан и Мэдисон снисходительно улыбаются: женские штучки.

– Прошу прощения, мэм, но спицы придется оставить здесь, – говорит Дилан.

– О господи, – говорит Анна-Мария. – Я что, завяжу кого-нибудь до смерти?

– Эти спицы могут быть использованы против вас, – терпеливо объясняет Мэдисон. – Любой острый предмет. Вы не поверите, мэм. Это опасные люди. Ваша сумка будет здесь в целости и сохранности. Заберете ее на обратном пути.

– Хорошо, – говорит Анна-Мария. – Только не трогайте пряжу.

Они улыбаются ее словам или, может быть, улыбаются ей самой. Вполне очевидно, она им нравится. Почему бы и нет? – думает Феликс. Несмотря на ее резкий тон, она для них – лучик света в потемках. Хоть какое-то разнообразие в череде монотонных будней.

Феликс ведет ее по коридору, объясняя назначение пустых помещений.

– Мы их используем для постановки. Плюс еще две демонстрационные камеры. Это у нас съемочные павильоны. Гримерные, комнаты для репетиций, – говорит он.

– Хорошо, – отвечает она. – Мне нужна комната для репетиций. Для танцевальных номеров.

Актеры уже сидят в классе. Феликс представляет им Анну-Марию. Она сняла пальто еще в коридоре: одета скромно, консервативно. Белая блузка, черные брюки, черная вязаная кофта. Светлые волосы собраны в пучок на затылке; в каждом ухе – по одной сережке. Она уклончиво улыбается в направлении дальней стены и садится за парту в первом ряду, на которую ей указал Феликс. Прямая спина, голова чуть приподнята, плечи расправлены. Осанка профессиональной танцовщицы.

– Мисс Гринленд пока просто посидит на занятии, – говорит Феликс. – Познакомится с вами. Она присоединится к нам позже, когда мы начнем репетировать.

Мертвая тишина. Мужчины, сидящие с обеих сторон, стараются не таращиться на нее слишком явно: их глаза скошены вбок. Сидящие сзади смотрят как завороженные, хотя им видна только ее спина. Будь начеку, говорит себе Феликс. Присматривай за ней. Не думай, что ты их знаешь. Вспомни себя в этом возрасте. Сейчас ты уже затухающий уголек, но ты не всегда был таким.