Маргарет Этвуд - Ведьмино отродье

– Я уже предвкушаю работу над нашей сценой, – говорит Феликс. – Которая во тьме былого . Да и над всей постановкой. Ты затмишь всех!

Она улыбается скорбной улыбкой.

– Да уж. Мой звездный час. Взлет театральной карьеры: сыграть Миранду в компании уголовников. Вы так говорите, как будто это настоящий спектакль.

– Он настоящий, – говорит Феликс. – Даже больше чем настоящий. Ты сама убедишься.

Еду приносят достаточно быстро, словно по волшебству. Разговор прерывается. Феликс и Анна-Мария едят, глядя каждый в свою тарелку. Когда Феликс чувствует, что настал подходящий момент, он говорит:

– Я составил список действующих лиц и исполнителей. Пока предварительный. Наверняка что-то еще поменяется. Хочу показать этот список тебе, чтобы ты знала заранее, с кем тебе предстоит работать. Я там добавил несколько комментариев. Специально для тебя.

Он передает ей листочки, скрепленные скрепкой. Она внимательно их изучает.

– Вы указали здесь их преступления, – говорит она с укоризной. – Я понимаю, зачем. Но разве это справедливо? Вы бы не стали так делать в обычной труппе. Вы говорили, что мы должны приходить в театр голыми. Без предубеждений касательно друг друга.

– Обычные актеры прописаны в Википедии, – говорит он. – Их преступления – плохие отзывы. Достояние широкой общественности. Тем более это не преступления. Это статьи, по которым они осуждены. Они не преступники, а осужденные. Это разные вещи. Мы не знаем, что они сделали на самом деле и справедливо ли их осудили.

– Ладно, уговорили. Все честно. – Анна-Мария ведет пальцем по списку. – Разбойное нападение, растрата, мошенничество. Очень мило. Хорошо, что они не серийные убийцы, не насильники и не растлители малолетних.

– Убийц и насильников содержат в другом отделении, – говорит Феликс. – С особо строгим режимом. Для их собственной безопасности. Мои ребята этого не одобряют.

– Хорошо, – говорит Анна-Мария. – Значит, Калибан не будет пытаться меня изнасиловать на самом деле?

– И не надейся, – говорит Феликс. – Может, он бы и рад, но остальные ему не дадут. Один из них был бухгалтером, – он указывает на Гонзало. – А это твой Фердинанд.

– Мило, – говорит Миранда. – Чудо-Мальчик. Он сам выбрал себе псевдоним?

– Вряд ли, – говорит Феликс. – Но у него подходящее лицо. Как с рекламы лосьона после бритья пятидесятых годов. Честное слово.

Этой рекламой пятидесятых годов он выдал свой древний возраст, но Анна-Мария не стала над ним подшучивать.

– Значит, мошенник. Обкрадывал стариков, – говорит она. – Приятного мало.

– Никто не пострадал, – говорит Феликс в защиту своего актера. – Лично не пострадал. Он продавал старикам полисы страхования жизни, и у него получалось прекрасно. Они бы и не узнали, пока не умерли.

– Как вы сказали? – усмехается Анна-Мария.

– Ну, хорошо. Все раскрылось бы после смерти застрахованных лиц, но поскольку никто из пострадавших пока не умер, значит, никто и не пострадал. Насколько я знаю, его бывшая девушка, которую он бросил, сдала его полиции.

– И сколько их было? Брошенных девушек? – Она уже заявляет свои права собственности: на ненастоящего актера, играющего Фердинанда, на копию несуществующего обожателя.

– «Много женщин раньше мне нравились, – цитирует Феликс. – Но вы, Миранда, несравненны, бесподобны и сотканы из лучших совершенств», помнишь?

– Еще бы! – Она снова смеется. На репетициях он попросит ее повторить этот смех, превратить ее самоиронию в смех радости и восторга.

– Он приятный собеседник и умеет расположить к себе, – говорит Феликс. – Некоторые из обманутых им стариков присутствовали на суде. Они просили о том, чтобы ему смягчили приговор. Просили дать ему второй шанс. Они его полюбили; относились к нему как к сыну. Если кто-то и сможет убедительно произнести эти цветистые любовные речи, так это он. Чудо-Мальчик.

– Вы пытаетесь мне на что-то намекнуть? – говорит Анна-Мария.

– Предупрежден – значит вооружен, – ответил Феликс. – Этот парень даже статую королевы Виктории уговорит снять панталоны. Вдруг он захочет, чтобы ты стала его подругой, ждала его из заключения, приносила ему передачи… кто знает? С ним лучше не связываться. Возможно, он уже женат. И даже на нескольких женщинах, – добавляет он для пущего эффекта.

– Вы думаете, что я сразу в него влюблюсь? – говорит Анна-Мария. – Думаете, я бросаюсь на первого встречного? – Она сидит, стиснув зубы.

– Ни в коем случае, – говорит Феликс. – Упаси боже. Но когда войдешь в роль, нужно быть начеку. Актеров, бывает, заносит. Даже таких крепких орешков, как ты.