– Все правильно ты сделала, – сказала спокойно, – никакая сладкая жизнь не стоит того.
Тут Катька расплакалась тихо, заговорила горячо про свою черную неблагодарность к Андрею, про неоплатные долги, про все, что мучило ее последние недели. Мать, не соглашаясь, упрямо качала головой.
– На алименты не будешь подавать… – опять то ли спросила, то ли утвердила Ирина.
Катя оторопело подняла на нее глаза мокрые от слез.
– Ну и ладно, живут люди, и мы проживем, – подумала о чем-то и добавила: – И не мучайся, это он тебе должен, ты его ребенка сохранила. Он потом это поймет.
После завтрака Катя выдала Алексею валенки, отцову фуфайку и ушанку и увела на Ангару. Ветер совсем утих, было солнечно и морозно, под утро выпал легкий снежок, все присыпал, и на льду Ангары никакой весной не пахло. Белореченск издали был свеженький, с белыми контурами крыш и заборов, купола церкви и колокольня, возвышающиеся над городком и оживляющие его, были тоже белы, будто их такими и делали. Прозрачные кудрявые дымы, прямо как на детском рисунке, поднимались из труб. Алексей всему удивлялся, и этой странной апрельской зиме, и пухлым красным снегирям, которые, как воробьи в Москве, скакали по дорогам стайками, и, показывая рукой по холмистому лесному горизонту за Ангарой, расспрашивал про тайгу. Когда можно будет поехать?
Катя с удивлением на него смотрела и только улыбалась поначалу, давала ему наглядеться. Она увела его, чтобы договорить ночные разговоры и упросить, чтобы он уехал, но теперь, заразившись его восхищениями и радостью, тоже смеялась и рассказывала о Белореченске, о жизни здесь. И о том, как хорошо здесь жарким летом, и почему отец ловит рыбу только на простую удочку и никогда не сетями. Алексей, рыбачивший со своим отцом в разных местах – последний раз они охотились за голубым марлином на Сейшелах, – зимой не рыбачил никогда. Увидев черные точки рыбаков на слиянии Ангары и Белой, Леша потянул Катю к ним.
– И что ты здесь будешь делать?
– Жить! – ответил Леша решительно и посмотрел с непонятно откуда взявшимся серьезным мужицким прищуром.
– Та-ак?! – слегка опешила Катя.
– И работать!
– Где?
– Это вообще не проблема, Катя, здесь Интернет неплохой, я симку местную купил, попробовал уже. Я с матерью перед отъездом говорил, будет мне переводы подбрасывать, хочешь – и тебе тоже? Ну и сайт пошел уже, много не заработаешь, но на жизнь хватит. Возьму тебя на должность… – он внимательно, все с той же уверенной хитрецой ее рассматривал: – Как себя вести будешь…
Катя улыбнулась.
– Да хватит нам, – отмахнулся Алексей. – У меня куча друзей удаленно работают. Одни на Бали сидят, другие в Европе…
– Леша, ты все время говоришь «мы», «нам», ты как нас объединил?
– А ты за меня замуж выйдешь! – Леша начал фразу бодро и даже настырно, но к концу малодушно отвел взгляд в сторону, рыбаков стал рассматривать.
Катя остановилась и повернулась к нему.
– Ты думаешь, я люблю тебя? – спросила серьезно.
Лешка упрямо хмурился и молчал. Вопросы, которые они сейчас задавали друг другу, были не очень важными, то есть очень, конечно, но сейчас – не очень. Важнее, что он сейчас стоял рядом с ней! Он снова выручал ее. Она опять была не одна.
А еще любовь. Если она есть, то люди знают, ради чего живут. Остальное как-нибудь образуется. Даже и говорить об этом неинтересно.
– Я так виновата, Леша… – глаза Катины намокли, поморгали и улыбнулись.
Она неожиданно обняла его, глядела в глаза и гладила рукавичкой его меховую шапку, фуфайку.
– Ты?! – Лешка осторожно положил руки на ее талию.
– Я не знаю, что тогда со мной случилось, я столько об этом думала…
– Да ладно! – он взял ее под руку и потянул идти.
– Люди, наверное, не все могут о себе понять, – Катя вздохнула. – Знаешь, чего мне жалко? – она задумалась. – Тогда же так хорошо было. Так все ясно. Я работала, мне с тобой было интересно, ты мне нравился…
– Нравился? – удивился Леша.
– Конечно, я очень легко себя чувствовала с тобой, никогда тебя не стеснялась, как будто мы всегда друг друга знали. Почему это все разрушилось? Как будто кто-то взял и разрушил, – Катя смотрела на него тревожно, думая о чем-то уже далеком.
– Я после того дня рожденья хотел тебя с родителями познакомить… Никогда не прощу себе, что уехал. Надо было тупо сесть возле твоей двери и сидеть.
– Это так страшно было! Страшное, такое страшное одиночество, мне никого не надо было, и тогда появился Андрей. Он ничего не знал про меня.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу