Александр Проханов - Крейсерова соната

Над ареной, высоко, в туманных небесах, над купами темных деревьев, загорелся неведомый источник света, серебристый, в мельчайшей пыльце, опускался сияющим шатром на широкий газон, словно с высоты медленно снижалась "летающая тарелка", накрывая окрестность таинственным, неземным свечением. В эту прозрачную пирамиду света вкатили белый рояль. К роялю вышла всемирно известная эстрадная певица, получавшая уроки еще у Вертинского, Праматерь русской эстрады, как ее называли. Эту ослепительную, с неповторимым голосом женщину любили Никита Хрущев, Николай Булганин, Николай Косыгин, Леонид Брежнев, Михаил Суслов, Юрий Андропов, старый, но почитающий кордебалет, Черненко, соратник Горбачева, идеолог перестройки Медведев, все три политика, сопровождавшие Ельцина в Беловежскую Пущу, - Полторанин, Бурбулис, Шахрай, а также министр внутренних дел Ерин и заместитель Премьера Сосковец. Подробности этих, не всегда платонических, отношений больше полувека обсуждались в светских кругах, и сегодня представшая перед олигархами эстрадная звезда была в расцвете красоты и славы. Множество "подтяжек" и пластических операций делали ее лицо молодым и свежим. Безукоризненные вставные зубы превращали улыбку в белоснежное сверкание. Из-под короткой юбки пухленькие ноги, пережившие десяток операций на вены, удаление желваков и выправление суставов, срез мозолей и усыхание лодыжек, смотрелись как ноги молодой пленительной девы. Грудь, пропитанная парафином, пугающе и прекрасно выдавливалась из узкого лифа, создавая ощущение обилия и щедрости. На голове, облысевшей еще в период освоения целины и взятия лунного грунта, возвышался золотой парик, полный локонов, вьющихся прядей, цветочных бутонов. Она не взяла с собой на представление молодого мужа Кьеркигорова, потомка известного европейского философа-экзистенциалиста, а также свою очаровательную дочь, которую нарекла именем героини известной норвежской сказки про гусей - Акка Кнебекайзе.

Она улыбнулась маэстро, милостиво позволяя ему играть, и в вечернем гулком воздухе, улетая в глубину парка, раздалась музыка, не оставлявшая равнодушными несколько поколений любителей эстрады.

- "Жизнь невозможно повернуть назад…" - печально и сладостно сообщала певунья, и все завороженно слушали, даже карлики, оставив на время несчастного Греха.

Однако Роткопф был весьма равнодушен к исполняемой реликтовой песне. Переходя от одного олигарха к другому, он делился итогами разговора со Счастливчиком.

- Я его покорил и обезвредил, - торжествующе сообщил он алюминиевому королю, который жевал нежный салатовый листик, - теперь Президент снова наш, и мы можем вернуть утраченное влияние.

- Ты - великий! Ты - наш несомненный лидер! Ты рискуешь и всегда добиваешься ослепительных результатов!

- Моя роль второстепенна, - скромно заметил Роткопф. - Наши лидеры - Мэр и Плинтус.

- Я бы так не сказал. Я отдаю тебе предпочтение, - алюминиевые зубы тщательно пережевывали салатный черенок.

Певица завершила свое философское песнопение о быстротечном времени и старинных, неумолимых часах. Поцеловала маэстро, оставив на его белой щеке багровый укус. Хлопнула в ладоши, приглашая на выход танцовщиц из ансамблей песни и пляски, для которых настал их долгожданный черед. В серебристое мерцание, ниспадающее из туманных высот, выскользнули прелестные обнаженные девы, тремя трепещущими вереницами. Маэстро, вдохновленный их грацией и наготой, заиграл попурри из "Битлз", в которых звучали восточные мелодии, тоскливые и сладостные напевы ирландцев, африканские ритмы.

Собравшиеся вокруг, все, кроме олигархов, едва удерживались на месте, созерцая этот праздник любви. Пьянели от близости доступных женских тел, розово-белых, смугло-фиолетовых, бронзово-золотых. Олигархи же, чья вегетарианская диета делала их невосприимчивыми к похотям мира, лишь изредка взглядывали на действо, внимали Роткопфу, который заговаривал с каждым отдельно.

- Как ты смотришь на то, чтобы страну возглавил кто-нибудь из нас? - обращался он к никелевому магнату, грызущему остаток морковки. - Слишком рискованно препоручать власть посторонним… Мы убедились в этом на примере Счастливчика…

- Согласен, - отозвался обладатель никелированных резцов, обрабатывавших морковку так, что ему позавидовал бы заяц. - Но куда мы денем Счастливчика?

- Это не проблема. Он напишет отречение.

- Что ж, такое бывало в российской истории: отрекся от престола государь Николай Второй, практически отрекся и Горбачев… Я не против… Хочешь куснуть? - он протянул Роткопфу морковку, и тот отгрыз оранжевый сладкий кусочек.