Эмили Бликер - Крушение

Интересно, здесь они покажут карту острова? На ней будет красная пунктирная линия, отмечающая путь к лагуне, к пруду и к песчаному полуострову кладбища под старым деревом.

А вдруг они сами туда слетали? Вдруг послали съемочную группу, чтобы показать людям остатки их временного жилища? От этой мысли Лиллиан задрожала, точно своими глазами видела, как с тихой грацией кошки вокруг ее дома крадется вор, как он бесшумно забирается внутрь и ходит из комнаты в комнату, трогает руками ее вещи, выбирает, что поценнее…

– А мужчины?

Лиллиан пожала плечами.

– Я знаю, что они мылись – по крайней мере, Дейв. Насчет Кента я не уверена; от него все время сильно пахло мужчиной. Они оба проводили много времени в воде за ловлей рыбы и, кажется, считали, что и так чистые. Хотя, по правде сказать, бо́льшую часть времени от нас всех здорово воняло.

– Да, этот факт вряд ли мог укрыться от вас, ведь каждую ночь вы спали все вместе. – Брови Женевьевы скользнули вверх, и Лиллиан заподозрила, что журналистка, кажется, намекает на что-то похабное.

Она хорошо помнила эти ночи, когда, зажатая с двух сторон телами двух мужчин, пропитываясь исходящим от них теплом, вдруг ощущала, как чья-то рука подбирается к ней, ныряет под край ее футболки, скользит вверх по выступающим позвонкам на спине, обхватывает за ребра… Лиллиан медленно моргнула, точно стирая картинку с сетчатки.

– Да, каждую ночь, – подтвердила она.

Остров на юге Тихого океана

Постирочный день. После недели периодических дождей солнце впервые взошло на абсолютно чистом небе. Оно быстро высушило лужи, набравшиеся в складках песка. Наконец-то. Я смогу помыться.

Мужчины встали уже давно. Я сужу об этом по высоте огня в костре и по остывшим циновкам по обе стороны от меня. По какой-то причине они решили не будить меня. Я не жалуюсь – просто сомневаюсь, хватит ли в нашей корзинке с фруктами еды, чтобы я смогла протянуть до обеда.

Отряхнув, насколько это возможно, песок с босых ног, я натягиваю свои серые от грязи «найки». Некогда синяя найковская стрела стала грязно-черной, а шнурки на правой ноге спутались в один узел, который не распутать уже никакими усилиями. Стоя на песке, я разминаю мышцы, затекшие от долгого лежания на бамбуковой подстилке.

Несмотря на солнце, воздух все еще влажный, как при дожде. Я натягиваю спортивный пиджак Маргарет, притворяясь, будто не вижу ржаво-коричневого пятна вдоль лацкана. Хотя на самом деле я его вижу. Вижу всегда. Я застирывала его каждую из шести последних недель, застираю и сегодня. Ненавижу каждую ночь залезать в пиджак, запачканный ее кровью, только для того, чтобы согреться.

Обогнув костер, я шарю в плетеном мешочке для фруктов, которые собирала на прошлой неделе, когда позволяла погода. Два зеленых банана и перезрелый манго – вот и все, что оставила мне саранча в человеческом облике, с которой мне приходится делить этот остров. Ничего не поделаешь – я рассовываю то, что есть, по карманам до того момента, когда останусь одна на берегу пруда, куда я сейчас пойду стирать наши пожитки. Пруд в двадцати минутах ходьбы от лагеря, но в тиши деревьев, у зеркала воды, зеленоватого от нависших над ним ветвей, в моменты редкого одиночества еда всегда кажется вкуснее.

Этот пруд – наше спасение. Без него единственным источником пресной воды были бы дожди. Тоже неплохо, конечно, вот только собирать дождевую воду в достаточном количестве куда труднее, чем показывают в кино. Первые два дня нашей жизни на острове дождя не выпало ни капли. Мы пили кокосовое молоко и манговый сок, чтобы остаться в живых, но пить все равно хотелось постоянно, к тому же натуральный фруктовый сок плохо влиял на пищеварительную систему. И вдруг появился Кент, принесший чистую, прохладную, настоящую воду. Она была словно привет из рая.

Первую бутылку мы осушили моментально, не спрашивая даже, откуда она взялась и не опасно ли ее пить. Когда бутылка опустела, Дейв потребовал у Кента, чтобы тот показал нам источник, но он отказался. Вполне в его духе.

На следующий день мы проследили за Кентом, пока тот пробирался сквозь лабиринт джунглей куда-то к сердцу острова. Наконец деревья расступились, и мы увидели его: темное зеркало воды размером примерно с бассейн в отеле. Кент напился прямо из пруда, затем наполнил бутылку и пошел в джунгли – предположительно, на охоту. Мы подождали, когда он отойдет подальше – может быть, даже дольше, чем нужно. А затем Дейв и я, как безумные, прямо в одежде кинулись в пруд.