Ким Корсак - Предел погружения

Саша поднялась на ноги, машинально отвела руку за спину, поглаживая ноющую поясницу. Черный затылок Караяна мелькнул в дверном проёме, она шагнула следом:

– Артур!

– Что? – он обернулся на ходу.

– Можем мы начать залезать в гидрокостюм не завтра, а хоть через пару дней?

– С чего это?

– Чувствую себя не очень, – не покривила душой Саша. – Слабость, живот болит. Доктор, вон, таблетки выдал.

Караян прищурился:

– Всё настолько плохо? Боишься истечь кровью во время тренировок?

Саша поперхнулась, кто-то, шагавший сзади, хлопнул её по спине.

– Угу, боюсь.

– Ладно, день тебе даю. Из-за пожара только. Не привыкай пинать хуи, Вершинин, это хуёвая привычка.

– Повторяешься, – буркнула Саша. – Вам в пятом чем-нибудь помочь?

– Иди спи давай.

Кто-то тихонько посапывал наверху, свернувшись в клубок, не сняв даже робу. Не Илья: белый затылок, свесившаяся рука едва покрыта светлым пушком. Конечно – Илья, командир пятого отсека, никому не позволит возиться с ремонтом без него. Отдал койку кому-то из погорельцев.

Саша разделась тихонько, натянула пижамную рубашку, штаны. Села, оперлась локтем о столик.

В каюте было тепло, и словно ещё чуточку теплее становилось от слабого мягкого света, льющегося из-под подволока. Саша часто жалела, что окна нет – не бывает окон на военных подлодках, но сейчас оно и не было нужно.

После душа волосы ещё были влажными, кончики щекотали шею. Тихая покалывающая усталость накатывала волна за волной, голову клонило к подушке.

Саша скинула тапочки, легла, обнимая подушку. Тихонько вздохнула, зарываясь щекой.

За стенкой мерно гудело, пощёлкивало. Лодка дышала, спокойно бился её пульс, и сейчас в пятом отсеке латали её раны, чтобы ничего не болело в её железном нутре, чтобы шла быстро, легко, чтобы пронесла их в себе через глубины и вернула домой.

Сонно, бездумно Саша выпростала из-под одеяла свободную ладонь, провела по гладкой стене.

Эти стены, может, не всегда спасут тебя от огня и воды, но они будут защищать тебя, пока только могут. И эти люди – тоже.

Значит, можно спать.

В дверь осторожно постучали, и Кочетов оторвался от расчётов, повернул голову.

– Вызывали, товарищ командир? – журналист вытянулся на пороге. Белая рубашка, брюки, аккуратный пробор.

– Проходите, садитесь, – Кочетов указал на кресло с той стороны стола. – Пока выдалась свободная минута, решил сказать вам спасибо, Александр Дмитриевич. Вчера я даже спрашивал у химика, не повысил ли он каким-либо образом процент кислорода в лодке. Нет, всё по-старому. А дышится мне легче. И почти не кашляю уже.

Журналист просиял:

– Значит, точно была аллергия.

– Не ожидал, – негромко произнёс Кочетов, – не ожидал. В последний раз аллергия у меня была в пять лет на облепиху – она у нас на даже за сараем росла, и я каждый раз, когда мимо проходил, начинал чихать. Но эти фиалки – они же чахлые совсем, чему там быть опасному? Я бы в жизни не догадался.

– Доктор сказал, что быстро с ними разберётся, – Вершинин негромко засмеялся. – Я рад, что вам лучше.

– Да, и он сказал мне, что идея насчёт фиалок пришла в голову именно вам, – Кочетов взглянул на журналиста с интересом. – Как это вас озарило?

– Да я тоже как будто почувствовал… – Вершинин повёл узкими плечами. – В горле от них запершило. Я временами начинаю лучше запахи ощущать – и организм на них остро реагирует. Ну, а вас, Роман Кириллович, никакими фиалками не сломить!

– Спасибо на добром слове, – Кочетов засмеялся. – А ведь вы сами, Александр Дмитриевич, не лыком шиты. Когда вас прислали к нам, я грешным делом думал: не дай Бог аварийная ситуация – и как мы его спасать будем, всем экипажем? А вы справились. И мне помогли выздороветь. И командир дивизиона живучести вам удивляется – говорит, вы ему так разложили по полочкам первую помощь при баротравме лёгких, что не всякий офицер сумеет.

– Память у меня хорошая, – Вершинин блеснул глазами. – Не знаю, как на практике бы получилось.

– С практикой, конечно, у вас похуже, чем с теорией, – хмыкнул Кочетов. – Как вы пытались вслепую надеть гидрокостюм вверх ногами, мне уже доложили.

Журналист нервно передёрнул плечами – видно, живо вспомнилась неудавшаяся тренировка.

– Я буду работать над этим, товарищ командир.

– Правильно. Надеюсь, навыки выхода из аварийной подлодки никогда не пригодятся в жизни – ни вам, ни кому-либо из моего экипажа. Но готовым надо быть. Всегда.