Валерий Привалихин - Восхождение - Проза

…Переполненная бадья качнулась, из нее плеснуло жидким бетоном, неожиданно ее повело вбок, и бадья воткнулась в опалубку. Корнев рывком распахнул дверь, выскочил на площадку, увидел, как задние колеса крана на два метра поднялись над землей, и что есть мочи закричал:

— Полундра-а! Бер-реги-ись!

Однако кран не падал. Выручили тормоза. Поняв это в доли секунды, Корнев вернулся в кабину. На микроспуске поставил кран на четыре «ноги». Когда дыхание успокоилось, он высунулся из кабины, замахал кулаком выглядывающим из-за штабеля свай стропалям.

Включил на «ход», но машина с места не двигалась, лишь противно завизжали, пробуксовывая, колеса. «Что такое? Господи, что ж такое? Одно к одному…» Спустившись вниз, Корнев разглядел: задние колеса «промахнулись» мимо рельсов, стояли в снегу между шпалами.

Подошел стропальщик Широков, виновато кося в сторону, снял рукавицы-верхонки, сунул их под мышку, достал сигареты, нерешительно протянул Корневу. Тот, помедлив, взял. Тогда Широков уже смелей предложил спички.

— Что, — спросил он, — амба на сегодня?

— Кому на сегодня, а кому и вообще. — Корнев испытующе поглядел на забрызганное конопушками лицо стропаля и, встретившись с его виноватым взором, добавил: — Если Ипатов на месте, мигом прибежит. Зачем две машины в «галошу» бухнули? К другому крану не могли послать?

Широков захлопал белесыми ресницами:

— К какому? На второй полигон, что ли? Дак он вчера поломался, забыл?

Корнев после разговора с Ипатовым и в самом деле забыл про поломку.

— Ну, в другую бригаду.

— В другую? — удивился Широков. — Ты что? Они нам палки в колеса, а мы им масло в кашу? Интере-есно!

— «Па-алки в колеса», — передразнил Корнев, отошел от стропаля, присел на корточки у колес крана.

— Ну дак че, — сказал Широков, присаживаясь рядом, — давай, слушай, подцепим перегруз, кран приподымется, и мы пихнем его на место. А?

Вдруг Корнев словно заново ощутил ужас, охвативший его, когда увидел, что колеса приподнялись метра на два и осталась самая малость до критической точки. Он представил, как, ударившись о землю, кран распадается на составляющие его фермы…

— Грамотей! Кто пихать-то будет?

— А че, вон скоко нас, ореликов, — Широков кивнул на стоящих в укрытии стропалей.

— Они пихнут, дожидайся! Сейчас-то подойти боятся. Ладно, шабаш. Пропади все пропадом! Утром с Ипатовым толкнете!

Широков потоптался еще немного, пошмыгал носом, буркнул:

— Как лучше хотел. — И пошел к своим.

«Как лучше! — поглядел ему вслед Корнев. — Ишь ты! Сперва доносы сочиняете, а потом «как лу-учше!». Однако, успокоясь, он застыдился, что заподозрил стропалей. «Как еще не ляпнул сдуру! Совсе-ем раскис!»

Оставшись один, Корнев забрался на кран, включил обогреватель. Сел в кресло, закурил.

С высоты в двадцать пять метров он обозревал всю территорию завода: под зимним белесым небом рыжели корпуса цехов, чернели одноногими птицами краны, били ввысь фонтаны пара над паровыми камерами, люди сновали во всех направлениях, самосвалы разбегались по проторенным колеям от растворного узла, бульдозер…

«Да, бульдозер! Бульдозером можно сдернуть. Зацепить перегруз и дернуть. В этом Широков прав. Только нужен еще крановщик. Один здесь, другой внизу… Вот Виктор придет, будем координировать…»

Если об аварии не прослышит Ипатов и не прибежит, то, пожалуй, можно подождать сменщика и в самом деле попытаться выправить положение. Ну, а не получится, надо звонить в управление. Месяц простоя обеспечен. Покуда разберут кран, покуда соберут, как раз месяц и набежит. Неутешительно.

На соседних полигонах шла работа. Звонили, поворачиваясь, краны, сигналили машины, слышался чей-то звонкий голос. И только на корневском полигоне все замерло.

Прошло сорок минут, Ипатов не появлялся. «Знать, уехал куда-то. Хотя ему и приходить незачем… скорее, меня самого поджидает».

Из кабины соседнего крана запустили солнечным зайчиком. Там работала Мария, она таким способом спрашивала о причине простоя. Корнев прикрыл глаза ладонью. Отвечать не хотелось. Недавно ему понадобилось отлучиться во время смены в поликлинику на переосвидетельствование, и он попросил Марию подменить его на часок. Она охотно согласилась, и он ушел, не беспокоясь за последствия. Вернулся же к скандалу: весь час, что он отсутствовал, полигон бездействовал, Мария отказалась разгружать машины, приехавшие на корневский полигон: «Что я вам, девчонка, прыгать с одного крана на другой? Пусть бы ехали ко мне разгружаться». Корнев не стал напоминать ей, как он «прыгал» чинить ее поломки. Даже сплевывать под ноги не стал. Повернулся и ушел. С тех пор они не здороваются.