Алекс Тарн - Станцуем, красивая?

Ким церемонно поклонился, на прощание потрепал Павлика по голове и ушел, на сей раз безвозвратно.

– Ага, как же, – насмешливо пробормотала Элла в свое полотенце. – Если будет время…

Время нашлось уже на следующий день. Идти до указанного Кимом забора было далековато, а солнце в половине одиннадцатого уже палило во всю свою южную мочь, так что Анька порадовалась, что не стала краситься, хотя поначалу такое намерение имелось. Вблизи забор оказался высоченным, метров пять; поверху в несколько рядов тянулась колючая проволока. На скобах схваченных цепью ворот висел тяжелый амбарный замок, и все сооружение походило не то на законсервированную военную базу, не то на могильник радиоактивных отходов. Неудивительно, что в Анькино сердце начало закрадываться сомнение: уж не злая ли это шутка? Если так, то Элка, небось, помрет со смеху, перестав по такому случаю разыгрывать из себя божьего одуванчика. Кстати, Элла наотрез отказалась присоединиться к экспедиции, что вынудило остаться с нею и Петю: не бросать же на пляже такую беспомощную мать…

Анька и Павлик подошли к забору почти вплотную, когда вдруг распахнулась неприметная калитка рядом с воротами, и высунувшийся из нее Ким приглашающе помахал рукой.

– Я вас уже давно высматриваю, – сказал он, впуская их внутрь и задвигая щеколду. – Вообще-то сюда посетителям нельзя. Секретный объект. Так что вы не очень-то болтайте, ладно?

– Мы не из болтливых, правда, Павлик? – Анька сурово нахмурила брови. – Но вообще-то, товарищ Ким, в таких сверхсекретных случаях принято назначать пароль и отзыв. Чтобы враг не проник.

Ким улыбнулся.

– Я ведь не говорил «сверхсекретный». На сверхсекретном охрана с автоматами. А тут просто секретный. Вот я один и справляюсь. Не считая приходящих помощников. Пойдемте, покажу вам свое хозяйство.

Хозяйство Кима состояло из двух больших, далеко выдающихся в море проволочных вольеров с дощатыми мостками по периметру. На берегу теснились несколько сараев с ведрами, баграми, выкрашенными в защитный цвет сундуками и прочим оборудованием. Сбоку притулилась небольшая будка с двускатной крышей и окном во всю стену.

– Вот тут я и живу, – сказал Ким. – Прямо рядом с волнами.

– Вон они, вон они! – восторженно закричал Павлик, указывая на вольеры. – Мама, смотри, плавник! И еще, и еще!

Ким хлопнул его по плечу:

– Пойдем знакомиться.

Они прошли вперед по мосткам и уселись на самом краю, свесив ноги в воду. Ким свистнул, и в полуметре от него из воды высунулась гладкая дельфинья морда.

– Мама, смотри, он улыбается!

– Можешь погладить его, – сказал Ким. – Не бойся, не укусит. Видишь, как ему нравится? Знакомьтесь, это Зевс. Он тут самый главный. Зевс, это Павлик. А это его мама. Ее зовут… ну, пусть будет Афродита.

– Афродита? – прыснула Анька. – Ты с ума сошел. Какая я тебе Афродита? Меня зовут…

– Шш-ш! – остановил ее Ким. – Тут у нас, видишь ли, свой устав. Все взрослые существа получают имена греческих богов. Кроме Зевса, есть еще Гера, Афина и Артемида. Вон они, смотри! А в том вольере – Аполлон и Гермес. Ну, а имя Афродита было пока свободно. Пока ты не пришла.

Анька пожала плечами:

– Что ж, ладно, устав, так устав. Хоть горшком назови, только не топи. Но почему ты тогда Ким, а не какой-нибудь Марс?

– Марс это у римлян. У греков бога войны зовут Арес… – глаза Кима скользнули по серо-зеленым ящикам в сарае. – Вот уж чего тут хватает, так это Аресов. Зачем добавлять еще одного?

Он повернулся к мальчику:

– Павлик, видишь мяч? Вон там, у порога… Если принесешь, то сможешь поиграть с ними – ты им, они тебе. Давай, вперед!

Какое-то время они молча сидели на краю мостков, болтая ногами в теплой воде и глядя на гладкие стремительные тела, летящие по вольеру в погоне за брошенным мячиком. Похоже, дельфины наслаждались игрой не меньше, чем Павлик.

– Ты и в самом деле тут живешь?

– Не совсем, – покачал головой Ким. – Вообще-то я москвич. Работаю там в… одном институте. А тут в командировке. Тренирую весь этот пантеон.

– Тренируешь? Игре в мяч? Это для цирка, что ли?

– Хотелось бы для цирка… – неохотно ответил он. – Да вот, не выходит. У нас ведь, знаешь, даже швейную машинку, как ни соберешь, все пулемет получается. Видишь, какой забор… Да ну, давай лучше сменим тему.

– Давай, – согласилась Анька. – Меняй.

– Лучше посмотри, какие они красивые, – сказал Ким. – Дельфины – это красота. Посмотри, какие линии. Дух захватывает. Еще, конечно, ум и благородство, но главное – красота. Красота и невинность. На языке греческих богов дельфин – невинный младенец, плод материнского лона. Дельфус – это женское лоно. У них даже линия тела напоминает женские бедра. Видишь?