Алекс Тарн - Станцуем, красивая?

Анька задумалась. Действительно, как-то так выходило, что всегда выбирали ее. Они выбирали, она соглашалась. Ну и что?

– Вот то-то и оно, – Элла похлопала ее по плечу и поднялась со скамейки. – Выбор, Анечка, это свобода. Нет выбора – нет свободы. А свобода это жизнь. Жизнь, которая дается один раз, и так далее… А остальное, Анечка, – детские игры, аккурат для Петьки, промежуток между выборами. Пойдем, дети ждут.

На обратной дороге молчали, но уже на подходе к «Петропавловской крепости» Элла повернулась к Аньке:

– Ты только не думай, что я Петьку использую.

Он скоро наиграется. Еще годик-другой, и надоест. Это похоже на прививку. Зато парень поймет, что к чему, причем, поймет намного раньше, чем я. А пока пусть.

– Что так долго? – недовольно сказал Павлик, когда они вошли.

Петя тоже укоризненно покачал головой:

– Вот и отпускай вас.

Элла безмятежно улыбнулась:

– Это я виновата. Чуть не потерялась. Хорошо, тетя Аня меня нашла. Уж кто-то, а тетя Аня дорогу знает. Правда, Анечка?

Правда, Анечка? Ага, правда. Анечка дорогу знает, конечно. Какова правда, такова и дорога… И все же, тот короткий разговор с Эллой занозой засел в Анькиной голове. Дразнящие слова о свободе помнились и будоражили воображение куда больше, чем память о стонах под садовым кустом. Разве не об этом думала сама Анька, когда соскакивала с вагонной подножки на платформы незнакомых станций? Разве не ее приводил в восторг даже не сам выбор, а одна только возможность выбора? Возможность рвануть рычаг и перевести стрелку на другой путь, а то и вовсе спрыгнуть в неведомое, но такое манящее бездорожье…

Впрочем, и Эллочкины стоны было не так-то просто забыть в наэлектризованном желанием воздухе Евпатории. У Эллы хватило деликатности больше не обращаться к подруге с просьбой о «прикрытии»; теперь она убегала на свидания одна, дождавшись, пока дети заснут. Убегала, возвращалась через час, вплывала в комнату сгустком чистейшего беспримесного греха, молча ложилась и тут же проваливалась в беспамятство, оставляя Аньку ворочаться на продавленной сетке в обнимку с томительной бессонницей. Утром Элла только вздыхала, глядя на ее измученное лицо:

– Зачем ты себя истязаешь, глупая? Они же вокруг тебя стаями летают, бери любого…

Но в том-то и дело, что Аньку в упор не интересовали эскадрильи «трахарей-перехватчиков», которые принимались бороздить окрестные просторы всякий раз, когда она выходила на пляж. Эллочкин вопрос о том, кто кого выбирал, попал в самое яблочко. Сейчас ей казалось, именно это и было причиной той докучной скуки, в которую превратилась ее жизнь со Славой. А коли так, то зачем повторять прошлые ошибки? Теперь она твердо намеревалась выбрать сама, а иначе игра попросту не стоила свеч.

В начале августа у Пети и Павлика появились конкуренты в сфере бутылочного бизнеса – два только что приехавших на отдых взрослых подростка. Как это часто бывает, конкуренция быстро переросла в открытое столкновение, когда один из взрослых парней отобрал у Пети полную сетку с законной добычей, оставив взамен лишь увесистый подзатыльник. Павлик, понятное дело, заревел, но Петя плакать не стал, а подобрал камень и вступил в заведомо неравную схватку. Элла в этот момент, по своему обыкновению, любовалась безоблачными небесами. Анька тоже ничего не видела, поскольку инцидент происходил далеко, на другом конце пляжа. Получалось, что помощи ждать неоткуда. К счастью, за маленьких вступился мужчина лет тридцати. Подростки ретировались, бросив награбленное, а Петю и Павлика благородный спаситель сдал с рук на руки беспечно загоравшим матерям.

– Даже не знаю, как вас благодарить, – сказала Анька. – Обычно ведь никому ни до чего нет дела. Отдыхающие – народ несмелый.

– Я не отдыхающий, – улыбнулся мужчина. – Я тут рядом работаю. А благодарить не надо, ничего особенного.

Он совсем не походил на «окаянного мотылька»: высокий сутулый парень с большим кривоватым носом и застенчивыми глазами. А уж когда собрался уходить – просто уходить! – не произнеся ни единой строчки из традиционного катехизиса обольстителей и даже не поинтересовавшись, что девушки намереваются делать этим вечером, стало окончательно ясно, что парень не имеет не малейшего отношения к эскадрилье «ультимативных трахарей-перехватчиков».

– Работаете? – остановила его Анька. – Где же, если не секрет? Возможно, я посоветую детям собирать бутылки вблизи от этого места.