Титус Попович - Жажда

— Плохо ты поступаешь, Глигор, — задумчиво сказал он.

— Почему плохо? — рассердился парень. — Растолкуйте мне, почему плохо? Выходит, ежели я вступил в партию, вы можете приказать мне, кого брать в жены?

— К богатству тянешься, голубчик, не знал я этого.

— Жена мне нужна, а не богатство. Не видите, что ли, как живу — одинок, как пес. Это вам понять надо. Девушка она хорошая, честная…

Глигор умолк и, сжав под столом кулаки, стал ждать, что скажет Арделяну.

— Гэврилэ враг, — начал тот. — Не раскусил еще, что ли? Мы предложили ему стать старостой, а он? С Маниу, с Паппом… Ты сам рассказывал, как он рассвирепел и набросился на тебя, стоило заговорить о реформе. Вот тебе и святоша! И чем сильней будем мы, тем яростнее он станет выступать против нас… А ты решил войти в их семью? Не знаешь его? Даже сына выгнал из дому, только бы не отдавать его долю земли. Смотри, Глигор, испортишься и ты среди них, а парень ты честный, хороший… Кроме того, девушка…

— О ней уж не говорите… Я лучше знаю… Ежели я не нужен партии с такой женой, то уйду…

— Ты любишь ее? — тихо спросил Джеордже.

Глигор с удивлением обернулся, словно впервые заметил директора.

— Не знаю. Нужна она мне. Я все знаю… и что вы присоветовали ей стать учительницей… — Глигор презрительно усмехнулся, — как будто без нее не обойдется… Да как она учиться-то будет с ребенком на руках?

Глигор поперхнулся. «Проговорился», — с ужасом подумал он.

— Так вот куда у вас зашло, — улыбнулся Арделяну. — Тогда я молчу.

— Зашло с божьей помощью, — проговорил Глигор, стараясь изобразить улыбку.

Но Джеордже заметил, что Глигор изо всех сил сжимает руки между колен и лоб парня покрылся испариной. Внимательно вглядевшись в лицо Глигора, Джеордже убедился — что-то изменилось во всем его облике. Но что именно — понять было трудно. Пристальный, остановившийся взгляд Глигора смутил его.

— Мне не нужна земля Гэврилэ, он стережет ее, как цепной пес. Я сам получу землю… А на девушке все равно женюсь. Хорошая она, ласковая, а счастья еще не видела…

Было уже поздно. У Джеордже слипались глаза. Арделяну посмотрел на часы.

— Добрые люди, уже за полночь перевалило… Пора спать… Я договорился с Фогмегойей о чердаке — там сено, тепло, возьмем с собой одеяла…

— Простите меня, — послышался вдруг голос Суслэнеску. — Я причиняю вам столько хлопот. Я чувствую…

— Пустяки, господин учитель, мы люди привычные. Глигор, ты тоже иди спать.

— Не пойду, — коротко ответил Глигор. — Спать еще не хочется. Может, вы почитаете мне что-нибудь из книг. Очень уж я люблю.

Джеордже устало зевнул. «Лучше пойти домой, — подумал он, — сказать Эмилии: уступи, все это нелепо…» Он тяжело поднялся со стула и, подойдя к окну, прижался лбом к холодному стеклу. В полумраке освещенного луной двора метнулась чья-то худая, высокая тень, пробежала от ворот к стене и исчезла.

— Во двор кто-то вошел, — удивился Джеордже. — Может, вернулся Митру.

— Я не слышал машины, — оживился Арделяну и направился к дверям.

— Стой! — крикнул Джеордже. — Подожди!

Кто-то перемахнул через забор и в несколько прыжков пересек двор. Все это произошло в сотую долю секунды. Арделяну с удивлением смотрел на Джеордже, не выпуская ручку двери. Снаружи послышались осторожные шаги, чье-то лицо приникло к стеклу и мгновенно исчезло в темноте.

— Баничиу! — пронзительно закричал Суслэнеску. — Капитан!

Почти инстинктивно Джеордже задул лампу. Во внезапно наступившей темноте слышалось лишь их напряженное дыхание.

— Кто это? — прошептал Арделяну.

— Железногвардейский вожак… прихвостень барона… прятался здесь у одного крестьянина…

— Какого же черта вы молчали? — возмутился Арделяну.

За дверью комнаты, где спала Фогмегойя, послышался сильный удар и треск ломающегося дерева. В один прыжок Арделяну достиг двери и задвинул засов. Как раз в это мгновение чья-то рука нажала на ручку.

— Выходите через другую дверь! — шепнул Арделяну. — Нас здесь убьют. Теодореску, револьвер при тебе?

— Нет… Дома.

Кто-то всем телом навалился на дверь.

— На помощь, спасите! — заверещала Фогмегойя.

— Молчи, или голову проломлю, — прозвучал в ответ незнакомый грубый голос.

— Выйдем и рассеемся по дворам, — шепотом предложил Арделяну. — Быстро! За мной!

Когда Глигор открыл дверь, какой-то коренастый человек попытался перерезать ему путь. Глигор ударил незнакомца обоими кулаками и почувствовал, как глухо хрустнули кости.