Титус Попович - Жажда

Младший лейтенант что-то злобно пробурчал и вдруг кинулся на Думитреску с кулаками.

— Зачем мы убежали? Куда мы пойдем? Зачем? Слышишь? Зачем? Скажи! Зачем?

Одной рукой он колотил полковника куда попало, другой старался выдернуть из-за пояса топор. Пораженный Думитреску сначала не сопротивлялся, но потом схватил младшего лейтенанта за глотку и швырнул его на землю.

— Ты что, крошка, спятил?

— Я не хочу больше, — визжал тот неестественным, сдавленным голосом. — Не могу… Я хочу есть…

Наконец лейтенант затих, уткнувшись лицом в землю.

— Помоги мне поднять его, — попросил полковник.

Однако лейтенант начал извиваться, лягаться и кусать их за руки. Так они боролись молча, близкие к помешательству.

— Хватит! — крикнул наконец полковник и крепко выругался. — Бросим его здесь! Он спятил.

— А мы куда пойдем? — спросил Джеордже.

— Не знаю, — ответил Думитреску после продолжительного молчания. — Представить себе не могу. Где-то здесь должна быть деревня.

Джеордже с Думитреску двинулись дальше, и через несколько минут их нагнал младший лейтенант. Он подошел к полковнику и схватил его за руку.

— Прости меня, пожалуйста, — всхлипнул он.

— Пустяки.

— Ну скажи, что прощаешь.

— Прощаю.

— Лжешь, зачем лжешь?

— Замолчите наконец! — крикнул, не выдержав, Джеордже.

Издалека донесся собачий лай.

— Чудесно, — обрадовался полковник. — Мы, кажется, добрались. В путь…

Однако прошло немало времени, прежде чем они дотащились до какого-то хутора — нескольких домишек, тянувшихся вдоль широкого разбитого шоссе, на котором они увязли но колено. Молчаливый хуторок казался покинутым.

— Здесь проходили к Сталинграду русские колонны. Наверно, немцы все разбомбили, — заявил полковник.

— Зайдем куда-нибудь, — умолял младший лейтенант. — Я не могу больше!

— Постойте здесь. Я пойду на разведку.

Джеордже и юноша опустились на край канавы. Джеордже почувствовал, что засыпает, как вдруг младший лейтенант тряхнул его за плечо.

— Послушай, а ты почему сбежал из лагеря?

— Так.

— Вот дурень! Полковник вынужден был убраться… Иначе русские могли узнать, кто он, и… а я, дурак, идиот, побежал за ним. Страшный идиот. Ну а ты?

— Я хочу попасть домой…

Младший лейтенант вдруг визгливо, истерически расхохотался и в приступе безудержного веселья затопал ногами по грязи.

— О, это прекрасно! «Домой»! Что может быть лучше! Откуда ты?

— Из Лунки.

— Там, должно быть, восхитительно.

— Когда как. Весной, конечно.

— Ах да. И здесь ведь весна. Апрель. Я считал дни…

— Тише, вы! — послышался рядом с ними шепот полковника. — Что вы тут раскричались? Я нашел пустой дом. Все разбито, но переночевать можно.

— А как насчет еды? — простонал младший лейтенант.

— Найду что-нибудь, не беспокойся.

Держась за руки, они двинулись за полковником, вошли на изрытый ямами двор, потом в деревянную халупу, где царила тьма, пахло заброшенным помещением, грязью и калом. Полковник зажег спичку, и перед их глазами предстала печальная картина разрушения: сломанная кровать, хромоногий стол, лавка, на полу какие-то грязные лохмотья, бинты, пустые консервные банки.

— Очевидно, село спешно эвакуировали, когда начались бои, — сказал Джеордже, и голос его прозвучал как-то необычно.

— А мне наплевать, — усмехнулся младший лейтенант.

Он грохнулся на лавку, накрылся с головой шинелью и застонал.

Полковник стал щипать лучину из остатков стела, потом растопил печь.

— А если кто-нибудь увидит? — забеспокоился Джеордже.

— Сказал тоже. Увидит! Здесь ни души.

Когда в печке затрещал огонь, Джеордже придвинулся к нему вплотную и не отодвигался до тех пор, пока от бороды не запахло паленым.

— Нам необходимо чего-нибудь поесть, — пробормотал полковник. — Пошли со мной. Поищем… Должно же тут быть что-нибудь…

Джеордже повиновался. Ему так хотелось спать, что он даже не спросил, что надеется найти полковник. Они проваливались во рвы, цеплялись за все оборванными шинелями, но не осмелились зайти ни в один из дворов.

— Как бы нам не заблудиться, — то и дело напоминал Джеордже, но полковник не обращал на него внимания.

Джеордже как раз собирался дернуть полковника за рукав и остановить, когда из-за изгороди на них бросилась собака. Думитреску закричал от боли. Собака вцепилась ему в руку и стала рвать ее.

— Ударь топором… быстро… Иначе…

Джеордже вытянул руку, вцепился в длинную шерсть животного, потом изо всех сил ударил топором по спине. Сухо треснул хребет.