Юрий Луговской - Черное солнце

Павел спустился в метро «Кропоткинская». Он возвращался из института имени Сербского. Наблюдение за людьми, которые подозревались в терроризме, только укрепило его основные мысли по поводу фанатизма. Ему особенно повезло, что удалось понаблюдать, как Евгений Сосновский, его однокурсник, который и сделал ему пропуск в этот закрытый институт, работал с женщиной, подозреваемой в подготовке террористического акта. Лет тридцати на вид, красивая и умная чеченка, она вела себя как настоящая убежденная фанатичка. Жесткий блеск глаз. Резкие отрывистые фразы, полное отсутствие реакции на юмор, при этом видно, что юмор она вполне понимает, нежелание участвовать в любых дискуссиях, не реагирует, если ее слегка задеть, подшутить над ней.

Павел не заметил, как доехал до «Бабушкинской», он даже не помнил, как сделал пересадку на «Чистых прудах» — настолько его мысли были погружены в тему. Его толкали, ему делали замечания. Он не реагировал, он думал о следующей главе, которую начнет сразу же, как только придет домой.

Специфика женского фанатизма кроется в женской психологии. Женщины живут интуицией. Они гораздо лучше ориентируются в запахах, имеют более тонкий музыкальный слух и вдвое чаще подвержены депрессии. Однако пациентами психиатрических клиник вдвое чаще становятся мужчины. Женский алкоголизм практически не поддается лечению (главным образом потому, что фермент, отвечающий за вывод алкоголя из организма, у них менее активен). Женщинам легче даются иностранные языки, они задают вдвое больше вопросов, чем мужчины, и в пять раз чаще употребляют слова «вероятно» и «возможно». Женщины легче переносят стресс, так как их организм выделяет меньше адреналина и менее подвержен скачкам артериального давления. Если чуть-чуть сгладить углы, получится портрет идеального разведчика.

Для мужчины сверхценная идея становится жизнеполагающей скорее по рациональным механизмам (убежденности в ее правоте, логически подтвержденной). Для женщины очевидны чувства гнева, протеста, патриотизма, национальной гордости, материнства и т. д. Эти чувства порождают слепую месть, религиозный фанатизм, экстремизм и пр. Если мужчину можно со временем логически переубедить, заставить задуматься о верности идеи, то с женщиной дело обстоит гораздо сложнее — с одной стороны, странная логика или ее отсутствие, с другой — очень сильный, вязкий, некоррегируемый аффект на всех психических уровнях. Аффект, со временем приобретающий характер рефлекса, вытравить который невозможно. И здесь психоанализ бессилен. Фанатизм «не лечится» ни одним из известных психологии способов. Воздействие силой, унижением может только обострить чувство фанатизма у женщины. Поэтому надо воздействовать на аффект еще более сильным аффектом.

Вот одна из главных идей моей работы, подумал Павел, какое счастье, что я до этого додумался!

Клин надо вышибать клином. Скажем, на животном уровне чувство материнства может перевернуть мировоззрение женщины (в случае рождения ребенка маниакальный аффект смягчается, в случае смерти — усиливается). Сильная влюбленность женщины может довести даже самый стойкий аффект до уровня нейтрального. Вот только шанс на влюбленность у фанатично настроенной личности крайне низок (из-за подавления либидо более сильным чувством агрессии). Однако на свете ничего невозможного нет.

Фромм говорил, что в психике каждого человека заложены две тенденции: любовь к жизни и любовь к смерти. Когда человек утрачивает интерес к жизни, торжествует интерес к смерти. У фанатиков он достигает очень высокого уровня. Американский психолог X. Точ писал о людях, которые выбирают любовь к смерти, а значит — насилие: «Для этих персон широкий набор ситуаций интерпретируется как оправдывающий агрессивные реакции. Склонные к насилию люди не просто поддерживают насилие как доктрину или философию, но пытаются рассматривать мир в насильственных терминах и реагировать на него соответственно».

Женщины среди категории этих людей составляют немалую долю, а как показывают последние события, они являются неотъемлемыми персонажами террористических актов. Женщины прежде всего образованные, это подчеркивал еще Д. Шварц, более склонны к активному отчуждению и готовы приветствовать насильственные изменения. В немалой степени это связано с их повышенной эмоциональностью, их склонностью к экзальтации, аффектам. В Исполкоме Народной воли из 29 человек 9 были женщины («а тот Перовской не дал всласть поспать…»). В левоэкстремистской «Красной армии Японии», отличавшейся особой жестокостью, было немало женщин. В руководстве немецкой «Р.А.Ф.» — Фракции Красной Армии — женщины тоже играли влиятельную роль (Гудрун Энслин, Ульрика Майнхоф).