Борис, не дойдя до нее, вдруг вздрогнул и, отскочив назад, упал на спину. Гульсум смотрела на него. Он лежал на асфальте лицом вверх. Глаза его были открыты. Гульсум обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина с рыжей бородой и усами, кавказец лет сорока, и протягивал ей пакет.
— Передай своему доктору, Гульсум. Это овечий сыр, он ему очень понравился. И шашлык там, правда, холодный. Береги его, девочка. Иди к нему, вон твой троллейбус. — Он развернулся к ней спиной и пошел в темноту.
Гульсум держала пакет. Борис лежал на асфальте. Подошел троллейбус, окрылись двери, и Гульсум вошла и села у окна, чтобы видеть убитого. Когда троллейбус уезжал, она успела заметить, как женщина опустилась над ним.
Гульсум вышла на следующей остановке и, оглядевшись по сторонам, аккуратно положила «ТТ» с глушителем в урну. Прошла метров сто, остановила машину и назвала улицу Алабяна. Из машины позвонила Диме и сказала, что сейчас будет у него. В ответ услышала громкое «ура!».
— Гульсум, только что звонил Михайлов, зовет на работу к себе.
— Это, наверное, здорово, да? Я вижу по твоим глазам, — она обнимала его за шею, он держал ее за талию.
— Ты все понимаешь. Конечно, здорово. Но это связано с постоянными длительными командировками. — Дима посмотрел на Гульсум. Она грустно отвела глаза. — Вот если бы ты смогла ездить со мной — другое дело.
— Я? С тобой? — Гульсум смотрела на Диму слегка растерянно.
— Ты. Со мной, — кивнул Дима. — Но для этого нам надо пожениться. Ты согласна?
— Я? — опять как будто растерялась Гульсум.
— Ты, — засмеялся Дима.
— Я согласна.
Он обнял ее и закружился с ней по комнате. Они упали на диван и долго целовались.
— Я ужасно хочу есть, — сказал Дима, когда Гульсум лежала на его плече. Но у нас пустой холодильник. Есть только хлеб и, кажется, масло.
— Я принесла еду.
— Когда ты успела?
— Успела.
— А что? Признавайся.
— Шашлык и овечий сыр.
— Ого, как в Чечне! Солнце ты мое. Такое черное-черное солнце, — он взлохматил ей волосы, — я обожаю овечий сыр.
— Я знаю.
— Где купила-то?
— В кулинарии, на «Полежаевской».
— Супер! Пошли есть!
В августе 2004 года группа «Корни травы» выпустила свой первый альбом «Невыносимая легкость бытия» и завоевала специальный приз фестиваля «Присутствие», который проходил на подмосковном ипподроме и собрал стотысячную аудиторию. На фестивале с группой «Корни травы» на второй бас-гитаре играл итальянец, которого лидер группы представил как Марчелло, Павел Кочетков закончил книгу «Фанатизм и терроризм внутри нас» и отправился отдыхать с Катей в Индию. Дмитрий Кочетков стал ведущим врачом в клинике доктора Михайлова и выехал с женой Гульсум лечить пострадавших от землетрясения в Эфиопии. Аня и Маша получили приглашение аргентинского кинорежиссера сниматься в фильме по роману Хулио Кортасара и, когда у них закончился контракт в Милане, вылетели в Буэнос-Айрес. Поздней осенью из Аргентины Александру позвонила Аня и сказала, что его группе организованы гастроли по местным клубам и в университете, пусть пришлет паспортные данные всех его музыкантов и ждет приглашения. На его концерты обязательно приедут Иржи с Настей.
Из Эфиопии Дима с Гульсум вернулись в Москву только на два дня, но успели заглянуть к Диминым родителям, которые после свадьбы почти не видели сына с его молодой женой. А на следующий день хирург Дмитрий Кочетков и его жена Гульсум Кочеткова, которая работала теперь переводчиком, опять улетели в командировку — на этот раз в Турцию.
Весна — лето 2004 года, Жуковский