Луиза Фейн - Дочь Рейха [litres]

– Томас…

Я подавляю гнев, вызванный во мне его словами. Гадкими словами, которые он говорит о Вальтере. Так хочется сказать ему, что все, чему он был свидетелем, я делала по собственной воле. Вальтер меня ни к чему не принуждал и не обманывал. Незачем было. И вообще, вся эта болтовня насчет хитрых, злокозненных евреев – полная чушь! Но что-то останавливает меня. Надо быть осторожной, взвешивать каждое слово. Нельзя, чтобы он узнал о моих истинных чувствах, слишком большой риск.

– Нет. Подожди. – (Теперь дробь выбивает н осок его ботинка.) – Я должен быть уверен, что ты свободна… в смысле… что он уже никак не влияет на тебя. Только тогда я смогу забыть то, что видел. И не стану доставлять тебе неприятностей.

– То есть того, что ты рассказал обо всем Карлу, тебе мало? – выпаливаю я, не успев подумать. Так, спокойно. Остановись. Выдохни. – То есть ты, конечно, имел полное право, но неприятности у меня уже были. С Карлом.

– Что значит – рассказал Карлу? – (Ботинок замирает в сантиметре от пола.) – Я ничего ему не говорил.

– Нет?

– Нет, Хетти, я ни одной живой душе не сказал. Клянусь!

– О…

Мой мозг работает на полную катушку. Вспоминает подробности того ужасного разговора с Карлом. Брат не называл тогда имя Вальтера. И я тоже. Может, он все же ничего наверняка не знает? Если Томас не проболтался и никакой точной информации у Карла нет, то моим таинственным ухажером может оказаться кто угодно.

– Конечно, – продолжает Томас, – я должен был донести. Я и хочу донести. Так хочется, чтобы этому негодяю башку оторвали, но, – его лицо кривится, – я не знаю, как сделать это так, чтобы не навредить тебе.

– Томас, давай просто забудем об этом, а? Подумаешь, всего один глупый поцелуй. Просто я на миг потеряла рассудок. Не знаю даже, о чем я думала… Но я тебе обещаю, это никогда больше не повторится.

– Вот и хорошо, Хетти, да, очень хорошо. – (Его ботинок опять стук-стук-стукает по полу, голова опускается и поднимается ему в такт.) – Я так от всего этого измучился. Не мог вынести мысли, что… Сначала я думал донести на него анонимно. Хотел написать в газету и рассказать обо всем, что видел. Но тогда он просто стал бы все отрицать. – Томас подается ко мне. – Он бы лгал. Делал все, что угодно, лишь бы отвертеться. Даже выдал бы тебя. Так рисковать я не мог.

Несколько мгновений мы смотрим через стол друг на друга. Зрачки Томаса в окружении светло-коричневой радужки расширены, а стекла очков делают их еще больше, как всегда. В горле встает ком, я с трудом сглатываю. Что мне на это отвечать?

– Спасибо, – наконец выдавливаю я.

Я подношу к губам чашку, надеясь, что Томас не заметит, как дрожат у меня руки. Новая беда свалилась на меня невесть откуда.

– Ладно, давай сменим тему. – Выражение лица Томаса меняется. – Хетти, я тут хотел тебе сказать, – оживляется он, – я записался в армию. Как только мой ученический срок на фабрике закончится, пойду служить, ведь в войсках нужны подготовленные механики. Много механиков. Так что я буду обеспечен работой на всю жизнь. Что ты на это скажешь, а, Хетти?

– Думаю, это очень хорошо. Просто отлично. – И я улыбаюсь ему поверх кофейной чашки.

Но если это не ты рассказал Карлу о моих тайных прогулках по воскресеньям, то кто же?

Снег сошел, а ночью на Лейпциг опустился туман. Утром, отправляясь в школу, я выхожу из дому и погружаюсь в глубокую влажную пелену. Утренние звуки приглушены. Машины едут с зажженными фарами, но их свет виден не дальше нескольких шагов. Лошади цокают копытами по мостовой: звук надолго опережает призрачные темные силуэты, постепенно проступающие сквозь белесую мглу.

У меня тут же разыгрывается воображение. Вздрогнув, я оборачиваюсь на шум сзади, но никого не вижу: вампиры и убийцы, если они и правда бродят вокруг, надежно укрыты туманом. Подняв воротник пальто, сунув руки в карманы, я торопливо пересекаю Кирхплац и выхожу на Голизерштрассе. Трамвай, дребезжа, проезжает мимо и громко скрипит на повороте, заглушая все прочие звуки, так что когда кто-то вдруг делает ко мне шаг из подворотни, я визжу от страха.

– Ради бога, тише! – шепчет незнакомец в длинном пальто; широкий шарф прикрывает нижнюю часть его лица, шляпа надвинута на брови. – Это я!

Вальтер хватает меня под руку и решительно ведет за собой. Трамвай отъезжает от остановки. Вышедшие из него люди расходятся, кутаясь в воротники пальто и глядя себе под ноги. Перед самой Нордплац Вальтер тянет меня на ту сторону улицы, и мы сворачиваем на Прендельштрассе.