Александр Сегень - Эолова Арфа

— Бревно? А может быть, рогом?

В марте Герасимов получил соответствующее разрешение, и Матадор быстренько вклеил в сценарий Ворошилова и Тимошенко. Но работать не хотелось, а Ньегес раздражал, потому что попал под подозрение. Это следовало раз и навсегда разрешить и либо продолжать с ним дружить и работать, либо порвать к чертям собачьим.

— Клянусь! Да клянусь же! — бил себя в грудь друг Сашка.

— Где же ты тогда был, когда и она пропала?

— «Где, где»? В рифме на слово «где», вот где. Я с Танькой Наумовой уединялся. С операторского.

— Точно?

— Клянусь! Муэрте! — Испанец перерезал себе большим пальцем горло. — Хочешь, у Таньки спроси!

Наумова подтвердила:

— Было дело. Только он уснул на самом интересном месте, кабальеро липовый.

Отлегло. Не он. Друг остался другом. Хоть это хорошо. Но мог кто-то другой. В каком таком углу она тогда отключилась? Он все углы обыскал. Впрочем, ведь тоже не очень соображал по пьяни, мог и пропустить один-другой угол в том дыму коромыслом.

Ненадолго отвлекла новая скандальная история с Рыбниковым. Он во всем блистал талантами, в том числе великолепно копировал чужие голоса. Обмывали апрельскую стипуху, в одной из комнат собралось человек десять, стали складываться, чтобы бежать за горючим. Коля к тому времени сидел в шкафу, уговорившись заранее с Эолом о розыгрыше.

— О, братцы, в шесть обещали правительственное сообщение, — громко произнес Незримов, глядя на будильник. Он быстро подошел к радиоприемнику, сделал вид, что включил его: — Включаю!

И Рыбников заговорил из шкафа несомненным голосом Левитана:

— Внимание, внимание! Говорит Москва. Работают все радиостанции Советского Союза. Передаем постановление Совета министров СССР и ЦК ВКП(б) о новом снижении розничных и государственных цен на продовольственные и промышленные товары. Партия Ленина и Сталина проявляет неустанную заботу о благосостоянии трудящихся масс. В отличие от капитализма, социализм немыслим без повседневной заботы государства о благосостоянии народа. Новое снижение цен — тому подтверждение. Совет министров СССР и Центральный комитет Всесоюзной коммунистической партии большевиков постановляют на всей территории Союза Советских Социалистических Республик с 1 апреля 1951 года снизить цены на продовольственные и промышленные товары в пять раз. На все без исключения винно-водочные изделия цены снижаются в семь раз. На детские товары — в десять раз. Соответственное снижение цен применить в ресторанах, кафе, столовых и остальных пунктах общественного питания. Соль и спички отныне будут выдаваться бесплатно. Мы передавали важное правительственное сообщение.

Эол первым громко захлопал в ладоши и заорал:

— Да здравствует товарищ Сталин!

— Слава Советскому правительству! — крикнул комсорг курса и тоже захлопал, а следом за ним все остальные.

— Живем, братцы! — ликовал Кулиджанов.

— Ну, кутнём сегодня! — орал Петька Тодоровский с операторского факультета, мастерской Волчека.

— Айда в магазин! — призвал Незримов и побежал вместе со всеми.

Когда бежали, Сегель усомнился:

— Слушай, Ёл, а тебе не показалось, что голос был из шкафа?

— Из какого шкафа, Яша! Тебе что, туда Левитана посадили? — заржал Незримов.

Но уже в магазине он понял, что с первоапрельским розыгрышем переборщили. Вгиковцы стали дружно орать, что выпивку им должны продать по новым ценам, в семь раз дешевле предыдущих, а закуску в пять раз дешевле.

— А соль и спички бесплатно! — возмущался Кулиджанов.

— Да что за безобразие! Зовите милицию! Не слышали правительственного сообщения? — гневался Тодоровский. — Я, между прочим, кавалер орденов Отечественной войны.

Надо было тут все и пресечь, но каков сюжет! — и Незримов, как творческий человек, не мог остановить бучу, продолжал лишь следить за происходящим.

— Ребята, это какой-то розыгрыш! — благоразумнее других вел себя Сегель. — Я же слышал, что Левитан вещал не из радиоприемника, а из шкафа.

Всем это показалось смешно.

— Ага, это я его туда привел и посадил! — крикнул Незримов.

Первоапрельский бунт вгиковцев продолжался. Милиция оказалась недалеко. Всех арестовали, повели в ближайшее отделение. Уже здесь забава прекратилась, и Эол первым вызвался давать показания. Допросив ребят, всех отпустили, кроме него.

— Вы, стало быть, пойдете по этому делу в качестве сообщника.

— Да какое дело, товарищи, я же говорю, просто розыгрыш. С первым апреля.