Самуил Ходоров - Русский акцент

– Инесса, милая, довожу до твоего сведения, что понятия «израильская кухня» не существует. Все блюда, что мы видим на столах ресторанов, кафе и домашних хозяек, попали на Землю Обетованную с еврейскими репатриантами из разных стран Европы, Азии, Африки и Америки.

– А вот и нет, – мажорно воскликнула Инна, – именно иерусалимская солянка, которую я поднесу чуть позже, как раз и является единственным блюдом, рождённым в Израиле.

Инна рассказала, что некто по имени Хаим Пиро открыл в Иерусалиме мясную закусочную, решив подавать там жареное мясо, которое поначалу не пользовалось особым спросом у посетителей. Хаиму стало жаль, что все сорта мяса, которые он приготовил, пропадают. В какой-то момент ему захотелось поесть, и он положил себе по небольшому кусочку от каждого сорта. В этот момент в закусочную вошли несколько посетителей и, спросив у Хаима, что он ест, заказали себе. Через несколько дней у дверей нового заведения стояла очередь.

– Иннуля, дорогая, – радостно взвизгнула Татьяна, – я сгораю от нетерпения, немедленно подавай эту иерусалимскую смесь на стол.

Под звуки незабвенного, весьма актуального для иудеев, марша «Прощание славянки», который насвистывал Саша, и бурные хлопки в ладоши Татьяны и Бориса, Инна внесла огромное блюдо, внутри которого возвышались розовые обжаренные куриные грудки, сердечки, печёнки и пупки, окружённые полукольцами фиолетового лука. Всё это заправлялось мелкими дольками чеснока, паприкой, куркумом и другими диковинными специями.

– Под такую закуску, – задорно воскликнул Саша, – даже Всевышний благословит нас, если мы, наконец, вскроем нашего «Наполеона».

Он тут же, как заправский бармен, откупорил бутылку коньяка, разлил её содержимое по пузатым бокальчикам и провозгласил:

– За встречу на святой земле!

Марочный французский коньяк благодатным теплом проник во все телесные клетки Бориса. Ему вдруг захотелось прижать Татьяну к себе, посадить её на белый пароход и долго, долго сидеть с ней на палубе и смотреть в голубую морскую бесконечность. Коньячный мираж прервал певучий голосок Инны. Жена его одноклассника, очаровательная блондинка с чуть подкрашенными зелёными глазами держала вновь заполненный коньяком бокал. Когда Александр познакомил Инну с Борисом, это было почти четверть века тому назад, он даже близко не мог предположить, что она принадлежит к иудейскому племени. Пришлось ей показать свой паспорт, в пятой графе которого значилась национальность, ненавистная антисемитам всего земного шара. В этом же документе каллиграфическими завитушками канцеляристки из паспортного стола было выписано: Пейсахович Инна Моисеевна. Но судьбы господние и, в самом деле, неисповедимы. После женитьбы на Саше её фамилия и имя стали начинаться на одну букву: просто в одночасье Инна Пейсахович стала Инной Ивановой по причине, что её мужа величали Иванов Александр Иванович и поэтому его национальность у юдофобов раздражения не вызывала.

– Танюша, Боренька, – прервав воспоминания Бориса, нежно проронила Инна, – я пью за ваше новое гнёздышко, чтобы в нём было всегда тепло, уютно и чтобы все, живущие в нём, были здоровы. Я вас обнимаю и люблю.

Не прошло и четверти часа, как превосходная иерусалимское «жаркое» под хвалебные дифирамбы, поглощающих её, исчезла со стола. Инна тут же сбегала на кухню и на небольшом подносе принесла несколько красноватых поджаристых стейков.

– Я вас очень прошу, попробуйте, – уговаривала она, – это моя новая подруга научила меня, мы вместе работаем, она приехала в Израиль из Аргентины, из самого Буэнос-Айреса.

– Стейк по-аргентински, – довольно пробурчал Саша, – это совсем неплохо, но так, пожалуй, и коньяка не хватит.

Послушай, Саня, – засмеялся Борис, – я вижу с мясом у вас всё в порядке. Как говорится, что делаю на работе, то и ем.

Саша не обиделся на почти язвительную реплику Бориса, а тут же проронил:

– Боря, ты будешь смеяться, – с грустью в голосе сказал он, – но как-то в автобусе одна женщина, сидевшая рядом со мной, спросила, кем я работаю. Я ответил, что служу в супермаркете мясником.

– А вы и в Союзе были мясником, – справилась она.

– Да, я работаю по специальности, – покривил я душой, – в Москве я работал в мясном отделе Елисеевского гастронома.

– Ты, представляешь, Боря, – возмутился Саша, – она тут же попросила меня достать ей кусок мяса. Это наглядный пример укоренившейся ментальности «совкового» человека. Ты ж понимаешь, что мясо в Израиле не дефицит и десятки его сортов продаются в различных торговых сетях. Однако, бывшей советской женщине будет спокойней на душе, если это мясо ей достанется по знакомству.