Самуил Ходоров - Русский акцент

Однако человек предполагает, а бог располагает. Завтра был последний день работы симпозиума, и Борис намеривался вечером уехать во Львов, чтобы побродить по узким средневековым улочкам древнего города. Но, нет тут-то, было. Он мог только предполагать. Оказалось, что в реальной жизни располагает всё же не бог, а профессор Ярмоленко. В тот момент, когда вещи были почти уложены в сумку, в комнату зашёл Виктор. Увидев, что Борис собирается уезжать, он немедленно вытряхнул всё, что так тщательно было уложено, и воскликнул:

– Вы, что себе позволяете, Борис Абрамович? Это Европа, а не ваша Азия в Израиле. Через час начинается банкет. Так что надевайте праздничный фрак с бабочкой, а я, как говорится, буду ждать вас за столиком.

Столиком оказался громадный, покрытый красной скатёркой, дубовый стол, стоящий чуть выше остальных. Ясно было, что за ним будет восседать президиум почтенного собрания. В реальности так оно и оказалось. Восемь мест за этим столом занял народ, который принято называть начальством. Рядом с ректором института Ярмоленко сидели начальник Главного управления геодезии и картографии Украины, председатель Всеукраинского астрономо-геодезического общества, генеральный директор Украинского государственного института инженерно-геодезических изысканий, генеральный директор научно-исследовательского института землеустройства Украины. Только два человека за этим президиумным столом не относились к правящей геодезической верхушке. Это были два бывших жителя нерушимого Союза: доктор Борис Буткевич (Израиль) и доктор Алина Джойс (Швейцария), места которых то ли по протоколу, то ли по велению Виктора оказались рядом. Алина выглядела просто потрясающе. Понятно, что именно она, а не вся эта начальственная элита, являлась истинным украшением стола. Впрочем, ее привлекательность была бы заметна и на каком-нибудь президентском приёме. Она наклонилась к Борису и, несколько фамильярно прикоснувшись к его плечу, смеясь, прошептала на ухо:

– А почему уважаемый доктор явился на раут без галстука? Может, забыл, как его вывязывать? Так я могла бы подсобить.

Борис, вспомнив, как час назад его друг что-то упоминал про фрак с бабочкой, стушевался и пробормотал в ответ что-то невнятное. Да и, в самом деле, стоит ли объяснять новоявленной жительнице этикетной и идиллической Швейцарии, что в сумбурном и жарком Израиле галстук носит разве что премьер министр, да и то только на официальных приёмах и заседаниях. Борис настолько привык ходить у себя в стране в рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, что даже и не подумал, что Украина, всё-таки, европейская страна и там надлежит придерживаться принятого дресс-кода. Он вдруг вспомнил, что как-то ещё в Москве явился на лекцию без галстука, который в утренней спешке не смог отыскать в шкафу, за что и получил устное порицание от декана. В тоже время в Израиле он ни разу не видел университетских лекторов в костюме и в галстуке.

В банкетном зале столы красовались различными разносолами, салатами, различными копчёностями и свежеприготовленными мясными блюдами. Между тарелками, салатницами, селёдочницами и розетками на каждом столе громоздилась батарея бутылок с одной и той же этикеткой «Хортица». Под ней скрывалась 40-градусная украинская водка, названная в честь острова на Днепре вблизи города Запорожья. Борису поведали, что самые яркие страницы Хортицы связаны с казачеством Запорожской Сечи, воспетой ещё Гоголем. После нескольких рюмок этого казачьего напитка Борису стало казаться, что вот, вот из очередной откупоренной бутылки выскочит сам Тарас Бульба и начнёт разборку со своими сыновьями Остапом и Андреем. Тосты следовали за тостами, содержимое бутылок опустошалось с запредельной скоростью. Однако от этого их количество на столе не уменьшалось. Похоже, что официанты банкетного зала работали чётко, согласно принятому в этих местах ритму замены пустых бутылок на заполненные. Борис вдруг вспомнил банкет на международном симпозиуме в Хайфе, гостями и участниками которого были геодезисты из Америки, Канады, Австралии и других стран всех континентов. Только там его почему-то называли французским словом «фуршет». Прямо на зелёной лужайке в парке Техниона был расставлен длинный стол, на котором разместились миниатюрные канапе и разноцветные бутылки с напитками, из которых к алкогольным причислялось только шампанское. Гости выпили прохладительные напитки, чуть перекусили, обменялись мнениями по интересующим вопросам и через часа полтора разошлись. Здесь же всё только начиналось. Атмосфера в зале была не то, чтобы непринуждённая, а просто угарная.