Самуил Ходоров - Русский акцент

– Извините, а это удобно, что мы с вами так уединились на частной территории.

– Это, может быть, в вашей чопорной Швейцарии гостиница именуется частной территорией, – расхохотался Борис, – а я, можно сказать, затащил вас сюда, чтобы уберечь от дождя и продолжить нашу, надеюсь, конструктивную беседу. Кроме того, выпить кофе в этой лесной зоне можно только у меня в номере.

Алина с удовольствием смаковала заваренный Борисом кофе, отказавшись от, предложенной им, рюмки коньяка. Когда Борис, заметил, что плечи её слегка подрагивают от холода, он снова протянул уже заполненную рюмку со словами:

– Первая рюмка, по выражению, небезызвестного вам Штирлица, расширяет кровеносные сосуды. Пригубите, пожалуйста, вам станет теплее и комфортнее.

После такой ненавязчивой рекламы коньяка новая знакомая позволила себе несколько небольших глотков. Борис в очередной раз убедился в привораживающем волшебстве французского алкоголя. Всего пятьдесят грамм этого чудесного напитка понадобилось, чтобы тепло проникло не только в тело Алины, а и добралось до её души. Она неторопливо рассказала Борису, если и не про всю свою жизнь, то, наверное, про большую её часть.

Выяснилось, что родилась она в центре древнего города Киев, в одном из старинных и тихих переулков, вливающихся в каштановую горизонталь Крещатика. Девичья фамилия Янковская, которую она наследовала от отца, восходит к знатному польскому роду, в котором присутствовали графские титулы. Мать её Лолит Погосян, тоже из княжеского армянского сословия.

– Так что, – смеясь, проговорила Алина, – я горючая смесь, в которой течёт, если и не голубая, то уж точно, благородная кровь.

– Да это видно невооружённым взглядом, – неожиданно польстил ей Борис, – думаю, что нет смысла брать её на лабораторный анализ крови.

Алина зарделась румянцем от неуклюжего комплимента Бориса, а он, как бы продолжая медицинскую тему, тихо спросил:

– Если вы не имеете отношение к геодезии, то, возможно, работаете в вашей фирме врачом.

– А вот и не угадали, – почему-то опечалилась Алина, – я мечтала стать врачом, но отец был против. Он постоянно твердил, что, если всю жизнь трудиться среди больных, то и немудрено и самому заболеть.

– А что, ваш отец работал доктором и имел несчастье в этом убедиться, – тихо спросил Борис. – Извините, за нетактичный вопрос, но у меня жена уже много лет работает врачом.

– Так вы женаты? – почему-то вздрогнула Алина.

– А что я произвёл на вас впечатление неженатого мачо? – игриво полюбопытствовал Борис.

Пропустив фразу Бориса мимо ушей, Алина, потупив взгляд в пол, неожиданно попросила налить ей ещё немного коньяка. Они выпили без сопутствующих спичей, после чего в комнате воцарилось долгое молчание, пока Борис, нарушив его, не спросил:

– Так, вы, Алина, доктор, каких таких всё-таки наук?

– Да, что вы заладили, доктор, доктор, – повысила свой нежный голос Алина, – мы с вами уже выпили по две рюмки коньяка, а вы тут какой-то докторат устроили в обращении. Я Алина, вы Борис, быстренько запомнили и переходим на ты.

– Так, может быть, мы в честь этого ещё третью рюмку «на брудершафт» выпьем, – внезапно вырвалось у Бориса.

– А почему бы двум симпатичным докторам не укрепить своё знакомство, – весело откликнулась Алина, – наливайте, Боря, больно всё-таки у вас коньяк хороший.

В душе Борис упрекал себя за столь фривольный выпад, но отступать было поздно, да и, честно говоря, некуда. Он в очередной раз заполнил рюмки, они с Алиной опустошили их, скрестив руки, и тут же прильнули губами друг к другу. Борис предполагал, что он только на долю секунды прикоснётся к устам Алины. Да не тут-то было. Доктор неизвестных наук прильнула своими нежными губами к его рту. Она нежно втягивала его губы в свои, слегка покусывая их, а затем проникла своим бархатным язычком вглубь и стала ласково и шелковисто касаться им его нёба, дёсен и зубов пока не зацепилась за его язык, задевая его своими вращательными медленными прикосновениями. От такой эротической анестезии сознание Бориса притупилось, он впал в какую-то диковинную нирвану. Неизвестно куда бы завела его блаженная эйфория, если бы в этот момент не открылась незапертая дверь, и в комнату не вошёл профессор Ярмоленко. Увидев открывшуюся перед ним мизансцену, он сначала остолбенел, а когда Алина поспешно отпрянула от Бориса, смущённо промямлил:

– Хорошо сидите, товарищи! Просто здорово, что два заграничных представителя продолжают симпозиум. Замечательно!!! Смею предположить, однако, что всё идёт по плану, ибо словом «симпозиум» в древней Греции называли дружескую пирушку в весёлой и непринуждённой обстановке.