Самуил Ходоров - Русский акцент

– Послушай, Боря, а ты не знаешь, кто третий претендент на эту должность; – полюбопытствовал Геннадий.

– Не знаю и знать не хочу, – огрызнулся Боря, – да и какая разница, эта информация для нас избыточная.

– Вот что, Борис, – отозвался Геннадий, – давай промоделируем ситуацию и постараемся мыслить рационально. Что мы имеем в настоящий момент?

– В текущий момент, – продолжил за него Борис, – мы с тобой возглавляем крупные отделы в государственной структуре Израиля и получаем зарплату выше средней по стране. К тому же имеем не самый худший статус в инженерной иерархии, теоретически есть ещё возможность для разгона, т. е. для продолжения карьеры в этой области и, самое главное, неизвестно, что нас ожидает на новой должности.

– Вот это, как раз известно, – откликнулся Геннадий, – прежде всего полная деградация в инженерном созидании, административная, чтобы не сказать, канцелярская работа, связанная с бюрократическим бумаготворчеством и как награда за это, за потерю квалификации – высокая зарплата.

В диалоге наступила затяжная пауза, которую, действительно, не мешало бы заполнить уже выпитым коньяком. Вместо него, Борис заказал две чашки кофе, который буквально через несколько минут должны были принести из институтского буфета. Геннадий рассеянно придавил в пепельнице неприкуренную сигарету и с решительным видом заявил:

– Ко всем чертям зарплату, статус, секретаршу и личный автотранспорт. Не пойду я на этот конкурс.

– Таким образом, вероятность моего попадания на конкурсную должность из 33 % перерастает в 50 %, – не очень весело подытожил Борис.

– Боря, ты только грешным делом не подумай, что я тебя отговариваю, – извинительным тоном выпалил Геннадий, – но здесь мы с тобой забыли рассмотреть ещё один немаловажный ракурс.

– Что ещё за новую перспективу ты придумал, Гена? – отозвался Борис.

– Это ты правильное слово подобрал – «перспектива», – одобрил его Геннадий, – а заключается она в том, что её-то, по сути дела, и не существует.

– Это, в каком таком смысле не существует? – переспросил его Борис.

– А в самом что ни есть прямом, приятель мой, – поморщился Геннадий, – ты же умный человек, Боря, подумай сам. Должность помощника министра имеет политический привкус, я бы сказал даже вкус. И если на очередных выборах господин Щаранский не будет избран в парламент или даже, если будет избран, но получит новое министерство, что, кстати, уже имело место быть три раза, что тогда мы с тобой, уважаемый доктор, будем делать? Новый министр всегда набирает себе новых помощников, как сейчас это делает, чтоб он был здоров, уважаемый товарищ Щаранский.

– В этом случае, Гена, – перебил его Борис, – с большой долей вероятностью мы с тобой останемся без работы.

– Не с большой, – поправил его Геннадий, – а со стопроцентной, и можешь быть уверен, что обратно на те должности, которые мы занимаем сегодня, нас уже никто не возьмёт.

– Похоже, что от добра добра не ищут, – тяжёло вздохнул Борис, – спасибо тебе Гена за безупречную логику рассуждений, с меня причитается. Я тут знаю на тель-авивской набережной место, где нам нальют, пусть не французский коньяк, но первоклассное израильское бренди.

Буквально через несколько месяцев мрачные предсказания Геннадия стали реальностью: прошли очередные выборы в Кнессет, после которых Натан Щаранский лишился поста министра строительства и занял должность министра без портфеля.

У Бориса даже в мыслях не было афишировать информацию о том, что его пригласили быть претендентом на должность помощника министра строительства. Об этом знали только Татьяна и ещё один соискатель на эту должность – Геннадий Глузман. Однако когда на очередном институтском собрании генеральный директор Ицхак Пелед отметил лучших работников, среди прочих он назвал и Бориса Буткевича. При этом он с пафосом упомянул:

– Вы, только посмотрите, господа, что делается. Доктору Буткевичу предложили должность помощника министра, от которой он отказался во имя продолжения своей плодотворной работы в нашем институте.

Все зааплодировали, а сам Борис безуспешно искал места, куда спрятаться от незаслуженной, по его мнению, похвалы.

Это собрание, которое проходило в начале 2002 года, запомнилось Борису ещё и потому, что в конце своего доклада Ицхак Пелед сказал, что он наметил очень важные вехи развития новых стратегически важных направлений в работе института. Затем, полушутя полусерьёзно, подчеркнул, что в нынешний год Водяной Лошади, восточный календарь предсказывает ему в первое полугодие сплошную полосу препятствий. Зато ко дню его рождения, к концу августа, тот же гороскоп пророчит, что все задуманные планы, о которых он даже боялся мечтать, осуществлятся. Этими словами, полными оптимизма и веры в будущее, 53-х летний Ицхак Пелед и закончил своё выступление.