Самуил Ходоров - Русский акцент

– Видно надо всё-таки принять в расчёт, – думал он, – такие, совсем не субъективные, параметры, как высокая зарплата, социальный статус, нужный имидж, связи с высокопоставленными чиновниками. Всё это можно получить, находясь на должности помощника министра.

Размышления Бориса прервала мощная фигура Геннадия Глузмана, неожиданно проявившаяся в дверном проёме его кабинета.

– Шалом, доктор, – приветствовал он Бориса, выставляя на стол четвертушку коньяка «Хеннесси», приобретённого по сходной цене в «дьюти фри» международного аэропорта имени Бен Гуриона.

– Гена, ты, что с ума сошёл, – одёрнул его Борис, – ты не у себя на стройплощадке, а в приличном израильском заведении. Здесь не принято распивать спиртные напитки, даже если это французский коньяк.

– Да брось ты, Боря, интеллигенцию из себя корчить, – разозлился Геннадий, – забыл что ли про свои российские корни, запамятовал, что приехал из страны бездорожья, дураков и его величества самогона-первача. Давай закрывай дверь на ключ, продегустируем марочный коньяк и поговорим о смысле бессмыслия текущего момента.

Геннадий Глузман в своё время учился в Харьковском инженерно-строительном институте, по окончанию которого вернулся в родные Черновцы, где последние десять лет перед приездом в Израиль работал главным инженером крупного строительного треста. Он был поистине талантливым инженером. Доказательством этого была головокружительная карьера в еврейском государстве: за считанные годы пребывания в Израиле он стал начальником комплексного отдела городского проектирования и строительства того же министерства, где работал Борис. Их объединял совместный надзор за строящимися объектами, геодезическую часть которого проводил отдел, возглавляемый Борисом, а строительную – служба под руководством Геннадия. Инженер Глузман совсем не походил на захудалого низкорослого еврея, выросшего в провинциально-захолустных Черновцах. Косая сажень в плечах при росте 192 см придавала Геннадию скорее вид «терминаторного Рембо», чем бывшего жителя небольшого города, где в 70-х годах прошлого столетия не только евреи, а и русские, и украинцы говорили на языке «идиш». Борис помнит, как мама в шутку пугала его:

– Вот будешь, Боренька, себя плохо вести, отвезу тебя в Черновцы и женю на местной еврейской девушке.

Похоже, что мама страшила своего сына знакомством с малообразованной провинциальной с местечковыми наклонностями черновицкой иудейкой. На самом деле всё было не так уж страшно. Уже, будучи в Израиле, Борис познакомился со многими бывшими жительницами Черновцов: все они были симпатичными и достаточно образованными женщинами. Что же касается жены Геннадия, то его Лариса на конкурсе красоты репатрианток из СССР заняла первое место. Познакомившись с ней, Борис в тайниках души пожалел, что мама не наказала его и не повезла в Черновцы.

Что ни говори, но, похоже, Геннадия с его «Хеннесси» сам Всевышний прислал в кабинет к Борису. Не успели пролететь и четверть часа, как марочный коньяк из Франции был распит под разрезанный апельсин, валявшийся в ящике письменного стола Бориса. Геннадий мрачно взглянул на пустую бутылку элитного напитка и с грустью изрёк:

– И не стыдно знаменитым французам выпускать свою коньячную прелесть в такой малогабаритной упаковке.

Он взял бутылку в руки, прокрутил её вокруг своей оси и задумчиво произнёс:

– Знаешь, Боря я к тебе, вообще-то, не коньяк пришёл пить, а посоветоваться по важному и весьма щекотливому вопросу.

– Что-то случилось, Гена? – участливо спросил его Борис.

– Пока ещё ничего, но в ближайшее время вполне может произойти, – философски ответил Геннадий.

– А нельзя ли, Гена, побольше конкретики и по существу, – поторопил его Борис.

– Ещё и часа не прошло, Боря, – взволнованно начал Геннадий, – как мне позвонили из канцелярии министра строительства…

– И предложили участвовать в конкурсе на должность помощника министра, – закончил за него тираду Борис.

– Ты что экстрасенс или прорицатель? – справился Геннадий, подозрительно уставившись на Бориса.

– Да никакой я не Оракул и даже не Нострадамус, – усмехнулся Борис, – просто таким же звонком из той же канцелярии был удостоен твой покорный слуга.

– Ничего себе-е-е, – протянул Геннадий, – жаль коньяк закончился, так что будем делать, Борис?

– Честно говоря, и хочется, и колется пойти на эту должность, – тихо проговорил Борис, – хочется потому, что зарплата большая, а колется, поскольку эта работа, связана с политикой, если даже не с политиканством, которым я заниматься не умею, не люблю и не хочу.