Самуил Ходоров - Русский акцент

Буквально через несколько секунд Борис увидел уже министра Щаранского на трибуне, с которой он выступил с программной речью перед коллективом института. А ещё через час, когда чёрное «Вольво» увезло министра из Тель-Авива в его резиденцию в Иерусалим, генеральный директор пожал Борису руку и при этом радостно провозгласил:

– Спасибо, доктор Буткевич! Вы мне очень помогли. Не без вашего участия министр пообещал мне выделить дополнительные финансовые средства для развития новых направлений работы института и увеличить премиальный фонд для поощрения работников.

Через неделю после визита министра в рабочем кабинете Бориса раздался телефонный звонок. Борис в это время проводил совещание с руководителями групп своего отдела и поэтому он, чтобы не останавливать заседание, приподнял телефонную трубку и снова опустил её на рычаги аппарата, прерывая тем самым установленную связь. Но буквально через несколько секунд телефон зазвонил снова, причём ещё более настырно, чем в первый раз. Пришлось извиниться перед подчинёнными и снять телефонную трубку. В ней проявился звонкий женский голос:

– Вас беспокоят из канцелярии министра строительства. Это доктор Борис Буткевич?

Получив утвердительный ответ, тот же приятный заливчатый голос продолжил:

– Дело в том, что вы находитесь в списке трёх претендентов на должность помощника министра строительства. Министр просит вас участвовать в конкурсе на соискание этой должности. Большая просьба в течение недели заполнить все необходимые документы для участия в этом конкурсе.

У Бориса глаза полезли на лоб, а уши не поверили в то, что услышали. Он тут же, сделав знак своим работникам, что совещание закончено, уткнулся в телефонную трубку и тихим голосом переспросил:

– Простите, девушка, вы ничего не перепутали, вы предлагаете мне занять должность помощника министра строительства, я вас правильно понял?

– Почти, – сквозь смех ответила незнакомая абонентка, – только не занять, а пока что претендовать, но скажу вам по секрету, что шансы у вас предпочтительные потому, что из трёх соискателей только у вас докторская степень.

В голосе отзывчивой собеседницы явственно прослушивался русский акцент и когда Борис, уже на русском языке, спросил у неё, какое жалование получает помощник министра, словоохотливая телефонная визави незамедлительно ответила:

– Точно не знаю, доктор Буткевич, но, во всяком случае, больше, чем 25 000 шекелей в месяц, а может быть и больше. Это не считая личного автомобиля, секретарши и других льгот, положенных лицам, работающим в управленческой структуре министерства.

Борис прикинул, что обещанная ему зарплата, если и не превысит, оклад его генерального директора, руководителя крупной государственной структуры, то уж никак не меньше его. Кроме того, это почти вдвое больше того, что он получает как начальник отдела. В общем, получалось, что было над чем подумать. Борис вдруг вспомнил, как референт Натана Щаранского записывал его координаты и прикинул про себя:

– Чёрт возьми, видно, что чем-то я всё-таки зацепил министра, ведь это предложение участвовать в конкурсе исходит не от обаятельной телефонной девушки, а, похоже, от самого министра.

Продолжая анализировать ситуацию, Борису пришло в голову, что ему предлагают быть не помощником министра геодезии (такого министра, правда, в природе и не существовало), а министра промышленного и гражданского строительства, в котором он, по правде говоря, не очень-то и разбирался.

– Однако господин Щаранский тоже не оканчивал строительный институт, – оппонировал самому себе Борис, – а ведь руководит строительной отраслью, и говорят весьма успешно.

– С другой стороны, – рассуждал Борис, – Натан Щаранский не просто министр, а политический деятель. Собственно это и является первичным, именно это является базисом, а министерская должность – это уже надстройка.

Именно с этой, так называемой другой, стороны Борис не понимал, да, честно говоря, не очень-то и хотел понимать, как строительной отраслью может руководить не строитель, энергетическим министерством не инженер-энергетик, министерством иностранных дел не дипломат и, в конце концов, министерством обороны не военный. Борис в душе соглашался, что он мыслит отнюдь не политическими категориями, а чисто технократскими догмами. Тем не менее, он был убеждён, что место политика в парламенте, а не у штурвала инженерной отрасли. Так спрашивается, в чём конкретно, он, доктор геодезии, Борис Буткевич, будет помогать министру строительства, когда геодезические работы в общей смете проектирования и строительства объекта не превышают 1 %. На логически правильные мысли, крутящиеся в голове Бориса, накатывались чисто обывательские или даже коньюктурные соображения.