Самуил Ходоров - Русский акцент

В этот момент Ури Векслер, пожелав всем хорошего дня, закончил совещание. Когда все начали с шумом расходиться, он громко возвестил:

– А вас, доктор Буткевич, попрошу задержаться на несколько минут.

– Я тебя предупреждал, Борис, что твои высказывания против начальства добром не закончатся, – бросил ему на ходу Яир Гринвальд, – теперь держись!

Когда Борис остался один в пустом кабинете, в котором ещё витал дух Ицхака Пеледа, Ури ненавязчиво спросил его:

– Вы какой кофе пьёте с молоком или чёрный эспрессо?

– Предпочитаю, эспрессо с французским коньяком, – улыбнулся Борис.

– Что касается коньяка, – оживился Ури, – то по этой части, равно, как и с курением, я слабоват. Признаюсь вам, Борис, что за всю свою жизнь я ни разу ни вкусил алкоголь и не выкурил даже четверти сигареты.

– Неужели и с женщинами то же самое, – расхохотался Борис.

– Женщины – это совсем другое, – ухмыльнулся Ури, – ими бог наградил нас пожизненно, от них не отказываются, ими дорожат.

– Так чем могу быть полезен, – настроился на серьёзный лад Борис, – по правде говоря, я думал, что мне после ваших слов надо готовиться к увольнению и искать новую работу.

– Да вы с ума сошли, Борис, – возмутился Ури, – я просто хотел извиниться за неправильно прозвучавшие обвинения в ваш адрес. Уверен, что будем жить дружно и очень надеюсь на вашу поддержку в вопросах, которые требуют научного обоснования.

Однако быть консультантом по науке у нового директора Борису так и не пришлось. Буквально через неделю тот вызвал его к себе в кабинет и со смущённой улыбкой произнёс:

– Так получилось, доктор Буткевич, что главный геодезист Министерства строительства попал в больницу. Врачи определили его состояние как тяжёлое и не берутся определить, когда он вернётся в строй.

Борис удивлённо смотрел на директора, в его взгляде сквозил вопрос:

– Чем я могу помочь заболевшему человеку?

Ури Векслер, словно прочитав этот вопрос, тут же ответил:

– Смотрите, Борис, уволить живого человека в Министерстве не могут, а его работу выполнять крайне необходимо. Поэтому, министр и попросил меня найти знающего специалиста, который мог бы на полгода заменить заболевшего. Я подумал, что лучшей кандидатуры, чем вы, я вряд ли найду и поэтому решил рекомендовать вас на эту высокую должность.

– Я так и знал, господин директор, что вы при первом же удобном случае попытаетесь избавиться от меня, – горько усмехнулся Борис.

– О чём вы говорите, Борис, – поспешно перебил его Ури Векслер, – поверьте, многие мечтают о такой карьере. Зарплата ваша существенно увеличится, не говоря уже о статусе. К тому же формально вы продолжаете числиться в штате нашего института, откуда, пока я здесь, вас никто не посмеет уволить. Кроме того, это моя личная просьба. Я не хочу опозориться перед министром, поэтому уверен, что лучшей кандидатуры мне просто не сыскать. Соглашайтесь!

Неожиданно для себя, Борис привстал со своего кресла и смущённо промолвил:

– Будь, что будет, Ури! Я согласен! Люблю менять обстановку и род деятельности, тем более, что приставки «главный» в названии моих должностей никогда ещё не было.

– Вот и славно! – воскликнул Ури, – главный инженер министерства ждёт вас завтра в десять утра в своей резиденции в Иерусалиме.

Ранним утром следующего дня Борис выехал из Ашдода в Иерусалим. Погода была совсем не израильская и вовсе не средиземноморская. Дождь струился из почерневшего небесного ведра, а резкий ветер разбрызгивал его крупные капли по ветровому стеклу автомобиля так, что дворники едва успевали смахивать их. Неожиданно взгляд Бориса выловил из дождевого мрака стройную женскую фигуру, стоявшую у бровки шоссе под ливневым потоком без зонта. Он, пожалев промокшую насквозь женщину, тут же притормозил возле блондинки в белом плаще и, приоткрыв дверцу автомобиля, пригласил её в кабину. Выяснилось, что женщине тоже нужно было попасть в Иерусалим. Борис был на 100 % уверен, что блондинка является репатрианткой из России. Однако оказалось, что есть белокурые женщины, которые родились и в Израиле. Едва усевшись в кресло рядом с Борисом, незнакомка, безошибочно определив в водителе русские корни, без всяких предисловий на ивритском наречии спросила:

– Ты с России, с Украины или с Грузии?

Тональность, в которой был задан вопрос, показалась Борису несколько бесцеремонной, поэтому он нехотя буркнул: