Самуил Ходоров - Русский акцент

– Нет, вы ошиблись, я приехал из Таджикистана.

На что развязная пассажирка, положив свою руку на колено Бориса, разухабисто промурлыкала:

– В жизни не слышала такой страны, но это не важно, я очень люблю таджикских мужчин.

При этом её рука, лежавшая на колене Бориса, уверенно двинулась вверх и, зацепившись за молнию ширинки его джинсовых брюк, попыталась сдвинуть её вниз. Борис вздрогнул и от неожиданности резко затормозил так, что сзади идущий автомобиль чуть ли не врезался в него. Незнакомка расхохоталась и надрывно воскликнула:

– Что ты боишься, таджик, я всего навсего хотела обласкать тебя за то, что ты подобрал меня и бесплатно везёшь в Иерусалим.

Борис нервно передёрнул плечами и гневно выкрикнул:

– Я вас очень прошу, если хотите добраться до святого города, то ведите себя прилично, иначе окажетесь снова под дождём.

– Ты посмотри, какой нервный, – нахмурилась блондинка, – у вас, что все таджики импотенты или ты один такой там уродился.

– Постойте, девушка, – окончательно разозлился Борис, – или вы немедленно прекращаете свои нелепые выходки, или я немедленно высаживаю вас. У меня через час важная встреча и мне совсем неинтересно выслушивать ваши нагловатые фразы.

Девушка, пропустив мимо ушей слова Бориса, повернула к себе водительское зеркало заднего вида и принялась подводить помадой свои итак более чем густо накрашенные губы. Борис просто оторопел от такой неприкрытой наглости, однако не успел он и рта раскрыть, как его пассажирка как в ничём не бывало, продолжила:

– Я тоже очень спешу на работу. Она у меня, я признаюсь тебе, очень ответственная. А знаешь, кем я работаю?

Борис, повернув своё зеркало на законное место, прерывисто выкрикнул:

– Я не хочу знать, как вас зовут, не хочу знать, откуда вы свалились на мою голову и меня совсем не интересует, кем вы работаете.

Белокурая попутчица, в очередной раз не обратив внимания на тираду Бориса, развязно промурлыкала:

– У меня, таджик, непыльная работа, моя профессия нужна всем мужикам, а занимаюсь я проституцией. Вот такая я, маленькая симпатичная, простититуточка. Понял, таджик, так что давай поворачивай быстро направо, а потом на втором светофоре – налево.

Борис, резко нажав на тормозную педаль, уже во второй раз в течение получаса создал аварийную ситуацию. Он и не заметил, как они въехали в Иерусалим. В его планы вовсе не входило плутать на автомобиле по незнакомому городу и подвозить неизвестно куда неизвестно кого. Поэтому он, никуда не сворачивая, остановил машину в первом же разрешённом месте и, повернувшись к жрице древней профессии, неучтиво пробормотал:

– Всё, госпожа, приехали. Было очень приятно познакомиться. Успехов в вашей благородной работе.

Блондинка, даже на миллиметр, не соизволив сдвинуться с места, презрительно глянула на Бориса и нагло процедила:

– Нет уж, таджик, ты уж, пожалуйста, довези меня до дома, а там поднимемся ко мне, выпьем кофе и займёмся работой, не пожалеешь. Я с репатриантов дорого не беру, сделаю тебе скидку. Положишь на стол 50 шекелей и прямиком в постель. Поехали!

Борис стремительно выпрыгнул из машины и, обойдя её, резко распахнул дверь со стороны, где сидела новоявленная проститутка, и со звериной гримасой на лице, грозно пророкотал:

– Если вы немедленно не выйдете из машины, я тут же вызываю полицию.

Блондинка, бегло взглянув на него, поняла, что он не шутит. Она быстро выскочила из машины и, отбежав от неё метров на десять, скорчила мерзостную гримасу и брезгливо прокричала на иврите:

– Бен зона! Лех тиздаен!

В русском переводе эта более чем неприличная фраза означала:

– Сукин сын! Иди к… матери!

Борис был готов бежать ещё дальше, лишь бы избавиться, наконец, от своей спутницы. От пережитого волнения он отклонился от маршрута, который тщательно изучил на карте ещё дома, и оказался в восточной части Иерусалима, которая заселена арабами. В институте Бориса предупреждали, что именно в эту часть города попадать не следует, так как еврейскому населению находиться там не то, чтобы небезопасно, а просто рискованно. В лучшем случае могут закидать машину камнями, ну а в худшем вставить в спину нож. Борис, тревожно вглядываясь в ветровое стекло, видел красно-клетчатые куфии на головах арабских мужчин, которые провожали его автомобиль неодобрительными взглядами. Борис мчался по дороге в надежде, что она, рано или поздно, выведет его в еврейскую часть города. Не прошло и четверти часа езды по лабиринту узких, поражающих своей грязнотой, улиц, когда, наконец, машина вывернула на чистый проспект, вдоль которого виднелись магазины и офисы с табличками, испещрёнными ивритскими буквами. Он облегчённо вздохнул, осознав, что попал в еврейскую часть города, успев при этом подумать: