Николае Есиненку - Деревянная пушка

Играют!

— Симион, слышишь?!

— Слышу… Кто там еще?

— Это я, Торня… Выйди на минутку!

— Постой, корову подою… Мать ее в христа бога… Надо же, в ведро навалила!..

— Да брось ее, дуру рогатую! Дело есть… выйди!

— Иду, чего орешь? Какое дело?

— Симион, бежим на майдан! Там один… залупается…

— Наш? Напился, что ли?.. Так пусть идет проспится.

— Во-первых, он тверезый, а во-вторых — не наш. Черт его знает, откуда он!

— А чего хочет?

— Сам не пойму… Пришел, понимаешь, остановился, поглядел вокруг да как плюнет! Вот так: тьфу! Прямо посреди села!.

— Это на кого же он?

— Я и говорю!

— Посреди села?

— Об чем речь! Так всякий плевать будет…

— Все ясно. Беги туда, я догоню. Подою корову и приду.

— Что тебе приспичило… Не упустить бы!

— Сказано: подою и приду. А ты бы зашел до Гаврила, пусть бы он тоже…

— Думаешь?

— Делай, что говорят! До Гаврила зайди, до Петри…

— Гаврил! Слышишь, Гаврил?!

— Что вам Гаврил дался!.. Спит он. Пришел с купанья и спит.

— Я не до вас, тетя Костандина, я до вашего зятя… Где он?

— Выйди, дочка, тут Гаврила зовут… Не знаю кто, мои глаза не видят, сама посмотри! Да накинь что-нибудь, бесстыдница, — вроде мужик у ворот…

— Здравствуй, Торня. Что ты шумишь в такую жару? Сегодня воскресенье, мы спим.

— Надо, Федуца, надо… Где Гаврил?

— Мама же сказала тебе — отдыхает. Помылся на речке и теперь лежит в холодке.

— Еще належится, разбуди… Дело срочное! Скажи, что я, Торня, зову… А, вот он сам! Гаврил!

— Раскричался… Чего тебе?

— Беда, Гаврил! Одевайся — речь идет о нашей чести! И не спрашивай ни о чем… Симион сказал, чтобы я зашел до тебя… Чужака надо проучить!

— Мда… а мы как раз задремали… Я искупался, лег в холодке… Так что там стряслось?

— Я рассказывал Симиону… Пришел неизвестно откуда, стал посреди майдана и плюется! Еще и ноги раскорячил! Огляделся вокруг и — тьфу! Прямо посреди села!

— Федуца, дай попить… Это кто же такой осмелился плевать посреди села?

— Вот и я говорю: кто он такой — плеваться? Тоже верблюд нашелся! Маленький такой, чернявый… не из наших краев. Плюнул и еще этак огляделся вокруг!

— И ничего не сказал, не спросил? Плюнул — и все?

— Все.

— А ты где был?

— Рядом.

— Что ж ты ему не врезал?

— Я за вами побежал… Бери что-нибудь тяжелое — и пошли!

— Знаешь, ты иди, а я догоню… одеться надо. Стой! Зайди за Обэзикой, пусть он тоже…

— А он, думаешь, дома?

— В воскресенье?.. Скажешь, я тебя прислал.

— Ладно, бегу!

— И к Астроному зайди!

— А к кому сперва — к Астроному или к Обэзике?

— Сам смотри, куда тебе ближе.

— К Астроному, пожалуй, ближе…

— Ага… Стой! Хорька не забудь. Он у нас самый шустрый. А если его еще разозлить — зверь!

— Точно! И он там рядом живет. А застану?

— Застанешь. Я перед обедом видел — он за своим пацаном бегал, отлупить хотел…

— Астроном! Эй, Астроном! Это я зову, Торня!

— Обожди, сейчас сын выйдет.

— Зачем мне твой сын? Сам выходи!

— Скажи ему, что тебе надо, а он передаст.

— Дяденька, папа спрашивает, что вам надо…

— Я его звал, а не тебя… Что он делает?

— Обедает. Он сказал, чтобы вы мне сказали…

— Слышал, не глухой. А долго он будет обедать?

— Долго, потому что медленно кушает. Все уже поели, а он еще нет. Он всегда последний, потому что ждет, пока остынет. Он говорит, кто ест горячее, тот зря кишки турбует…

— Диетчик несчастный… мда! Знаешь что, парень? Передай ему, чтобы ел поскорее — и на майдан!.. Нет, пусть сидит дома, я еще зайду. Забегу к Обэзике — и обратно сюда… понял?

— А дяди Обэзики нет дома.

— Как — нет?

— Он жену к теще повел… не хочет с ней жить.

— Нехорошо… Тогда скажи папе, чтобы, по крайней мере, ел поскорее. Стой, я сам скажу… Здоро́во, Астроном! Пока ты тут телишься, один плюется прямо посреди села!

— А что, негде ему больше?

— Вот ты и спроси!

— Сейчас… поем только.

— Какого черта…

— Знаешь, Торня, ты в моем доме не чертыхайся, а то…

— Уйдет ведь! Ты бы хоть детям велел дуть тебе в борщ! Если на то пошло, давай я подую! Опоздаем!..

— Ты не горячись… Ты пока зайди к Кырче. Если мы с Кырчей…