Николае Есиненку - Деревянная пушка

— И лишь я одна тебе по сердцу? — полуспрашивает-полуподсказывает бабка.

— Чего?

— Скажи, что много ты видал девушек, но такой — не видывал! — шепчет Кирикэ.

— Много их было, — бормочет дед и вдруг выпаливает: — Но такой змеи подколодной и на луне не найдете!

— Ты что, раздумал жениться? — пугается Илие.

— Я-то не против, но вы увидите, что она опять мне откажет!

Бабка довольно хихикает и продолжает донимать деда:

— А отслужил ли ты, молодец, службу государеву?

Тут с Хулудцом происходит неожиданная метаморфоза: он распрямляется, выкатывает грудь колесом, пытается щелкнуть каблуками и петушиным голосом выкрикивает:

— Третий лейб-гвардейский его императорского высочества великого князя Михаила полк!

— Орел! — наседает на Сафту Кирикэ. — Золотой мужик, я же тебе говорил, бабушка!

— Ты меня не торопи, а то ведь я и другого выбрать могу. Я еще… ух какая! Тебя вот, к примеру, как зовут, внучек?

— Что ты, бабушка! — поспешно ретируется Кирикэ. — Мы тебя не торопим ничуточки! Все будет по обычаю, как договорились.

— То-то, — удовлетворенно замечает старуха и поудобнее усаживается на крыльце. — Сейчас… загадки загадывать буду! Три! — она поднимает три пальца. — Отгадает — пойду за него на веки вечные.

Дед тихонько похрапывает.

— Тьфу! — недоволен Илие. — Сказок начиталась бабка от нечего делать, а ты тут волнуйся.

— Первая загадка! Из двух одинаковых красавиц которую выберешь, молодец?

— Отвечай, дедушка! — умоляет Кирикэ. — Отвечай, не спи! Которую выберешь из двух красавиц?

— Ну? — ждет ответа Сафта.

— Не знаю… — капризничает старик и вдруг бухает: — Обеих!

— Кобель ты, а не орел! — разочарованно говорит старуха. — Ну, давай вторую отгадывай. Сумеешь принести мне воды из колодца, только не в ведре, не в горсти, не во рту…

— Ну! — подталкивает старика Кирикэ.

— Н-не знаю, — колеблется дед. — Вы лучше ее спросите: сама-то она знает?

— А, бабка?

— Понятия не имею, — режет старуха, — но мне и не обязательно знать. Ведь не я на нем женюсь, а он на мне.

— Ладно, загадывай третью.

— Отвечай, молодец Хулудец, пойду я за тебя или нет?

— Пропади ты пропадом со своими загадками! — старик хватает шарик и семенит прочь. — Так в девках и помрешь!

— Видно, так и помру, — качает головой бабка. — Вот такие вы все, мужики! Трусы отчаянные… А ведь мог бы угадать…

— Постой, дед! — Кирикэ бросается вслед за Хулудцом.

— Постой! — за ним бежит Илие.

Они бы, конечно, догнали старика, но тут…

Один, второй, третий… девятый… четырнадцать мотоциклистов проносятся мимо. Но теперь они выглядят по-другому — все в черных жениховских костюмах, с белыми цветами в петлицах. И девушки у них за спиной — в свадебных платьях, красавицы писаные!

А вот и пятнадцатый… знакомый нам мотороллер. Только за рулем теперь сидит Маргиола, а сзади к ней накрепко привязан веревкой Филимон. Тем не менее и они в свадебных нарядах, и у них лица счастливые!.. Жених и невеста!

— Вот оно, наше счастье привалило! — Кирикэ швыряет шляпу оземь. Не удовлетворясь этим, он бросает на землю и шляпу Илие. — Ты понял, браток?!

— Нет, — ошарашенно смотрит на него Илие. — А что случилось?

— Ну как же! Четырнадцать свадеб! Не может быть, чтобы ни на одну нас не пригласили! Пришло и на нашу улицу счастье!

Радуется все село. Люди у ворот и заборов обмениваются мнениями.

— Вот молодцы! — говорит сосед соседу.

— Молодцы! — отвечает сосед. — Четырнадцать свадеб в один день, в одном клубе, да еще при одной музыке! Из самой Одессы ансамбль приезжает, знаменитый «Зигзаг»!

Дзынь! Дзынь! Звенят лопнувшие струны разбитой о дерево скрипки Илие.

— Все! Никогда в жизни больше не буду играть! Конец!

Правление колхоза.

Рация взрывается воплями:

«Алло! Алло! «Новая жизнь»?! Алло!»

— «Новая жизнь» слушает! — отзывается подоспевший дед Лисандру. — Алло!

«Где ты гуляешь, дед? Три часа вызываю! Алло!»

— Да свадьбы тут у нас… А вы кто будете?

«Да это же я, дед! Ваш дирижер! С фестиваля говорю!»

— А-а… Ну и что? Алло!

«Давай срочно председателя!»

— Да нет его… с утра нет!

«Горим! Проваливаемся! Ищи!»

Все село ищет председателя.

Носятся по улицам мотоциклисты.

— Есть он, есть! В тракторной бригаде!

Председатель сердито кричит в телефонную трубку:

— Как же мы можем гореть, если вы два года все репетировали?

«Кто мог знать, — отвечает дирижер, — что в последний момент в программу фестиваля включат фольклор села?!»