Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Что же теперь делать?

«Срочно нужна книга спасательной команды!»

— Какая еще книга?

«У них есть тетрадь, где Аристел записывал песни, которые они пели, мелодии, которые играли. Если достать ее, мы спасены».

— У кого именно?

«У Аристела».

— У Аристела? Вы с Лисандру, черт вас побери, выжили его из села! Он в Сибири!

«Тетрадь, наверно, дома осталась… у жены его спросите!»

— А когда выступление?

«Завтра!»

…Председатель собственной персоной явился в дом Аристела.

— Зря ищете, — разводит руками жена музыканта, — он бы мне сказал. Она у него точно, наверняка с собой в Красноярск взял. Вчера письмо получила, с фотокарточкой… Хотите посмотреть?

На снимке — верьте не верьте — Аристел, Грэкилэ, Кирикэ, Илие. Все в ушанках и телогрейках, с пилами «Дружба» в руках, все улыбаются. Настоящие лесорубы!

У их ног, между прочим, сани с собаками.

— А это кто? — показывает председатель на Илие.

— Этот… Илие.

— Когда он уехал?

— Давно… уж третий месяц. Теперь почти все они там собрались, в Сибири…

— Немедленно связаться с ними! — командует председатель деду Лисандру. — Сейчас же!

В воздухе — настоящая телефонная война.

Гудят столбы. Голоса то удаляются от села, то снова возвращаются.

«Алло! Кишинев! Кишинев!»

«Кишинев слушает! Говорите!»

«Тула, Тула! Алло, кто там мешает?!»

«Какая Тула? Это Свердловск!»

«Девушка, я просил Красноярск, а не Свердловск! Сколько можно повторять?!»

«По срочному тарифу — в три раза дороже!»

«На дорогах гололедица, видимость — от пятидесяти до ста метров…»

«Маня, вышли деньги!»

«Красноярск на линии, говорите!»

«Вы что, смеетесь? Это Одесса, а не Красноярск! Чтоб вы мне так жили!»

«Вот потому и мила мне всегда Вологда-гда-гда-гда-гда-гда-гда-гда…»

«Тбилисо слушает!.. Пачему малчишь?»

«Скажи, дарагой, что там опять случилось у молдаван?»

«Панимаешь, один нехороший человек украл фалклор, теперь сидит в Сибири, спекулянт. А как им жить без фалклора?»

«Мы можем адалжить, маментално!»

«Нет фалклора — нет разговора!»

«Памаги товарищам, дай Ташкент!..»

…— Слушай, Лисандру! — вдруг вспоминает председатель. — Ведь у них еще женщина была, Каталина! Может быть, она что-нибудь знает?

Машина председателя — у ворот Каталины.

Возле машины — дети.

— Так где же ваша мама? — в который раз спрашивает председатель, обливаясь потом.

— Ушла, — отвечает старший.

— Куда?

— А можно еще побибикать?

— Бибикай!

Мальчик упоенно бибикает.

— Ну, а теперь говори!

— Что?

— Где мама?

— Ушла…

— Куда?

— Не знаю.

— Ушла, говоришь?

— А еще можно?..

Больше председатель не выдерживает, срывает машину с места.

— Там она, там!

Каталина сидит с удочкой на пруду, на маленьком островке у берега, заросшего камышом и осокой. Все село толпится по берегам.

— Не спугните ее! — председатель выскакивает из машины.

— Водолазы нужны, — советует кто-то.

— Ну-ка в сторону все!

Председатель выходит на берег и, сложив ладони рупором, кричит:

— Каталина, здравствуй, дорогая!

Женщина не отзывается.

— Послушай, серьезный разговор есть! Кончай рыбачить… надо посоветоваться.

Она даже головы не поднимает.

— Лодку нашли, товарищ председатель! — сообщает кто-то.

Председатель отталкивается шестом от берега, плывет к островку. Причаливает, садится рядом с Каталиной, которая словно и не замечает его присутствия.

— Ну прости… ну, виноват я перед вами… мало внимания уделял. Но, честное слово даю, после фестиваля…

— Вы зачем приехали?

— Тетрадь нужна.

— Какая? Эта? — с обезоруживающей простотой Каталина подает председателю завернутую в платок тетрадь.

Он не верит своим глазам. Открывает… листает и… еще больше темнеет лицом.

— Послушай, — с усилием говорит он, — здесь нет никаких нот — одни птички…

Каталина пожимает плечами.

— Я не знаю… это Аристел записывал… по своей системе. У нас музыкального образования нет. Но я и так все помню.

— Все?

— Все…

— Ураа! — народ бежит по селу, неся на плечах лодку, а в лодке — Каталина со своей удочкой и драгоценной тетрадью…

Осыпается золото осенней листвы. В молдавском селе — пора свадеб. Там и сям слышна музыка, играют оркестры.

На пороге — дед Хулудец и Сафта, жених и невеста. Алый шарик в руке у Сафты.

А во дворе сельский оркестр — двадцать два музыканта, все как на подбор молодые, красивые, в ярких костюмах. Не видно только дирижера. Вместо него тон задают наши друзья — Кирикэ, Илие, Аристел, Каталина, Григ, Грэкилэ. Они снова вместе.