Николае Есиненку - Деревянная пушка

— Просто ты меня плохо знаешь!

— Ну за что ты нападаешь на меня? Что я тебе сделал?

— Не хватало, чтобы ты мне что-нибудь сделал!

— Смешная… Не с той ноги встала, а валишь все на меня… Балбесом называешь.

— Я тебя назвала балбесом?

— Ну вот… теперь будешь делать вид, что…

— Милый мой, это исключено. Извини, солнышко, но с какой стати мне тебя так называть? И потом, ты ведь знаешь мои привычки, манеры, словарь… я и чужому такого слова не скажу.

— А мне сказала! Балбес, балбес…

— Все, молчи! Я подлая, я дрянь… Дим, постой там, я сейчас что-нибудь накину и упаду к твоим ногам. Прощаешь? Ну? Прощаешь?

— Хватит об этом…

— Ты у меня чудо из чудес, настоящий джентльмен. Все женщины, даже самые привередливые, должны валяться у тебя в ногах.

— Это было когда-то…

— Ладно, ладно, не скромничай!.. Так как, говоришь, я назвала тебя?

— Оставим это… никак. Мне показалось… я пошутил…

— Вот и я так думаю… я на такое не способна. Готов твой кофе? Я горячий люблю…

— Дим, Дим! Иди сюда! Скорее!

— Что с тобой!

— Вспомнила!

— Что ты вспомнила?

— То, что хотела сказать… Пожалуйста, иди и посмотри своими глазами!

— Обожди немножко.

— Чем ты занимаешься? Никогда тебя нет, когда ты нужен… Если забуду — все, до смерти не буду с тобой разговаривать. Идешь или нет?

— Иду.

— Считаю до трех… Раз… а, да ну тебя ко всем…

— Если сказал: иду, — значит, иду. Не можешь секунду подождать?.. Ну?

— Что — ну?

— Ты хотела что-то показать мне… Что случилось?

— Ничего.

— Но ты же сказала, что вспомнила!

— Ничего не вспомнила и ничего не хочу… Ты свободен! Можешь идти и возиться со своими книгами.

— Уже надулась… Я пришел, а ты опять сердишься. Ты неузнаваема с утра. Успокойся, пожалуйста. Не хочешь говорить — не надо. Возьми себя в руки и собирайся: пора в кино…

— Вот что я хотела показать!.. Ну, куда ты, прости господи, смотришь? В окно смотри!

— А что? Ничего там нет.

— Я отсюда, из постели, вижу, а ты говоришь: ничего нет. Присмотрись как следует… Что изменилось?

— Да как будто все по-прежнему… Промтоварный на учете?

— А когда он не на учете?

— Так что же ты от меня хочешь? Вон мальчишка на самокате, вон женщина с сумкой… А, там новые занавески, так?

— Опять ты меня злишь… и заставляешь вставать. Как, прости меня, можно не видеть, если это и слепому видно?

— Стема, не дави мне на психику. Хочешь сказать — скажи, нет — я займусь своими делами.

— Чудак! Посмотри и скажи, что изменилось в ландшафте, вернее — что меняется? Только внимательно… ну?

— Ничего не вижу… Извини, у меня голова болит…

— А не видишь, что новый дом строят?

— Где? Что ты выдумала?

— Посмотри-ка еще раз… Видишь?

— Знаешь что, Стема…

— Внимательно! Там, за магазином, на пустыре…

— Решительно ничего нового. С чего ты взяла?

— А колышек видишь?

— И все?

— Что ты так на меня смотришь? На стройплощадку смотри.

— Ты сегодня или не выспалась, или…

— Радость моя, я всегда всем говорила, что ты гений, что у тебя железная воля, что… но упрям ты, как сельская баба. Я тебя носом тычу, а ты не желаешь видеть. Мне, между прочим, уже с утра ясно, что там начинают строительство.

— Обыкновенный колышек.

— Вот именно. А с чего начинается стройка?

— Уж не знаю, что и сказать…

— Споришь ради спора. Я своими глазами видела, как его заколачивали…

— Но там нет ни души. А стройка — это люди, машины…

— Были люди, была машина. Вылезли, обмерили участок, забили колышек и уехали. Их было четверо, с папками, с длинной рулеткой.

— Ну и что?

— Как — что?

— Я говорю: ну и что, если там будут строить?

— Ага, значит, ты согласен?

— Я не согласен, но допустим… Дальше?

— Я хотела, чтобы ты увидел, как меняется вид из наших окон.

— Ну?

— Этого мало?

— Стоило с утра нервы тратить… у тебя криз.

— Скажешь тоже, типун тебе на язык!

— Может, и не криз. Но спектакль ты мне определенно устраиваешь.

— Дим, а у тебя нервы слабее, чем у меня.

— Я никогда и не утверждал, что сильнее.

— Да, верно… А я думала сделать тебе сюрприз…

— Если бы и правда за ночь дом вырос, тогда, пожалуй…

— А этот, думаешь, будет не взаправду?

— Пока ничего сказать не могу.

— Слушай, у тебя ни капельки воображения. Здание строится, а ты не видишь. Удивляюсь тебе, мой милый. Колышек есть?

— Есть.

— Чего тебе еще?

— Стема, ты меня не втягивай в дискуссию. Если на то пошло, я тебе как дважды два докажу, что ты ошибаешься.