Венсан Равалек - Гимн шпане

Сидя в машине на стреме, я, в ожидании поляка, еще раз перебирал в уме вехи своего пути, начиная с зимы по сегодняшний день — без ложной скромности можно было сказать, что начало положено; тут Жиль прошептал мне на ухо: если все пройдет чики-поки, я беру свою долю и сваливаю, мне позарез необходим отдых где-нибудь на природе, так что подыскивай другого партнера. Мы уже второй день сидели в Рюнжи, накануне торчали здесь до трех утра, ужасно не хотелось и сегодня прождать впустую, я устал. Жиль рассуждал о трудностях подбора кадров, молол несусветную чушь, предлагал заставить кандидатов плясать или даже петь — говорят, кто хорошо поет, тот хорошо работает. Во всяком случае, в оперном театре. В окошко постучали, я вздрогнул, видно, не заметил, как задремал; все в ажуре, сказал Уголок, соединив в кольцо большой и указательный пальцы, не волнуйтесь, он тут.

Грузовик стоял на своем обычном месте, в — очереди на пропускном пункте между двумя другими фурами, мы надеялись, что водители отправятся поесть, и Жиль сможет провернуть все тихо и без помех. Прошло минут пятнадцать, Уголок сбегал к шалаве, сегодня она не должна была рисковать и обслуживать других, так что шторы в фургончике были задернуты — когда поляк направится к ней, Уголок ее предупредит, она быстренько раздвинет шторы и пригласит водилу к себе как старинного и почетного клиента; поляк продолжал неподвижно сидеть за рулем в полной темноте, мы хоть убей не понимали, что он такое задумал. Надеюсь, он там не дрочит, прогнусавил Уголок, иначе пиши пропало, он кончит и хрен пойдет спускать денежки к проститутке. В боковом зеркальце отражался слабый свет, крошечный светлячок во мраке. Пойду посмотрю, тихо сказал Уголок и уже через секунду вернулся с ободряющими новостями: поляк нас не подвел, он просто молился, это горела маленькая свечка, которую он присобачил к приборной доске.

— Уж поверьте, я его знаю, кобеля, побежит к ней как миленький.

Мне пришлось пообещать увеличить его долю, чтобы он оставил меня в покое, а главное, заткнулся. Фары грузовика все время горели, но наконец погасли, это был хороший знак.

Уголок бегал туда-сюда от нас к месту действия, все было на мази, она уже начала ублажать клиента, он видел в окно. Жиль вылез из кабины, само хладнокровие: встретимся на складе, когда я все сделаю и буду на месте, позвоню тебе на мобильный. Он спокойным шагом направился к грузовику, обошел сзади, нагнулся к щитку, достал ключи, выпрямился и вступил во владение многотонной фуры с мясом. Уголок, сидевший рядом со мной, задержал дыхание. Жиль уже запустил мотор, как вдруг мимо пронеслась полицейская машина, но не остановилась — кого в Рюнжи может насторожить отъезжающая фура? Переждав, Жиль осторожно тронулся с места, а я остался прикрывать тылы: если поляк появится слишком рано и поднимет тревогу, я позвоню Жилю на мобильный, он бросит грузовик и спрячется в надежном месте; но все прошло без сучка без задоринки, первым позвонил Жиль: медведь в берлоге, повторяю, медведь в берлоге. Перед тем как двинуться в путь, я созвонился со своими покупателями, чтобы они ехали за товаром, до рассвета было еще далеко.

Мы вернулись домой, постояв в обычных утренних пробках; все прошло так гладко, что я почти не чувствовал усталости, мясники заплатили, не целиком, но значительную часть, в общем, у меня была полная сумка «капусты», Уголок получил половину своей доли, Жиль тоже, доля шлюхи находилась в конверте.

— Ну как, стоящее дельце или нет? — спросил Жиль.

Меня злило, что он решил свалить. Но, с другой стороны, его можно понять он неплохо заработал, а Парижем был сыт по горло; я догадывался, что он собирается провести свой отпуск в Нормандии.

— Что ты будешь делать в деревне, займешься хозяйством?

— Сначала я хочу отдохнуть, у меня есть голубая мечта: лежать на песочке и любоваться морем.

— Так ты на море собрался или в деревню?

— В деревню, где есть море. Я еду к Мириам, в Вель-де-Роз.

Надо же: я взял его на работу развозить товар клиентам, мы с Мари-Пьер решили завести ребенка, с ней случилось несчастье, Мириам приехала, чтобы нас поддержать, и в результате он сошелся с матерью моей девушки.

В Шатильоне нас ждал завтрак: яичница с окороком, сок и гора круассанов. Мы наелись до отвала, и я завалился в постель, проспав без всяких снов аж до полудня, сумка с наличкой была надежно спрятана под матрасом.

— Знаешь, что я подумал?

Мы сидели в офисе Бруно, семинар прошел с грандиозным успехом, журналисты остались довольны, ход с игрушкой в семьсот франков был оценен по достоинству, некоторые прямо говорили пресс-атташе: не беспокойтесь, мы умеем не только принимать, но и возвращать подарки, — из сорока трех участников тридцать восемь обещали, что за ними «не заржавеет», была охвачена и печать, и телевидение, и радио. Полный комплект. Операция «Рюнжи», в свою очередь, удалась на сто процентов. Все плевать хотели на пропажу грузовика, поляк подал заявление, однако не указал, что в момент угона он находился у проститутки, так что о нашем сговоре никто не подозревал, и это главное. К моему великому удивлению, мясники расплатились сразу, за ними осталось еще пятьдесят штук, но львиная доля перекочевала ко мне в карман. Для них это была сделка века, если что — они всегда готовы к сотрудничеству. Уголку было пора возвращаться к «постоянной работе» в барах Вильжуифа, за причиненные неудобства я накинул ему десять штук, просто так, для меня это тьфу, зато у него останутся прекрасные воспоминания. Он был растроган, я подчеркнул, что он сыграл в операции ключевую роль, без него бы ничего не получилось, он долго тряс мне руку: ты большой человек, Жиль говорил, что ты крутой, так оно и есть.