Венсан Равалек - Гимн шпане

— Ты идиот, Гастон, — заорала Мари-Пьер, — ты свихнулся, тебе лечиться надо!

Но она могла орать, что угодно, отныне мне было наплевать — да пошло оно все; ага, крикнул я, на досуге подумаю об этом. Я сгреб деньги в кучу на плиточном полу кухни, — некоторые купюры пропитались вином, — и бросился прочь; Мари-Пьер по-прежнему стояла голышом на ступенях лестницы — пусть подавится своей новой работой и прелестными соседками! Я был сыт по горло, когда-нибудь это должно было закончиться.

Пустынную равнину постепенно окутывала ночь, и, если бы не мерцающее вдалеке пламя костра, могло показаться, что жизнь покинула эти унылые края. С окрестных гор медленно спускались сумерки, и иссушающая, удушливая дневная жара нехотя отступала под натиском вечерней прохлады. Над разгоревшимся пламенем склонилась женщина.

— Думаешь, он появится?

Немного в стороне, у зарослей кустарника, защищавшего от порывов ветра, был виден силуэт мужчины, сидевшего в странной позе с поднятой вверх рукой.

— Я не думаю, я знаю. Он будет здесь.

Отвязав миску, прикрепленную к поясу, старуха поставила на огонь веду. Не обращая внимания на клубы дыма, мужчина, казалось, погрузился в созерцание горизонта. Женщина бросила в кипящую воду щепотку какого-то порошка землистого цвета и, отпив половину, протянула миску аскету.

— Нам пора. Идем.

И необычная пара двинулась в путь. Старуха несла за плечами узел, а ее спутник шел, все также воздев руку к небесам, словно в проклятии, лунный свет нимбом окружал его спутанные волосы.

Лишь на рассвете они достигли подступов к городу. Ворота еще были, закрыты, и им пришлось ждать вместе с другими людьми, что толпились у городских стен. И важные торговцы в богатых одеждах, и нищие в лохмотьях — все расступались перед отшельником, и почтительный ропот сопровождал его. Старуха, ничуть не утомленная долгой ходьбой, стояла, глядя на подъемный мост. Наконец раздались звуки рога, возвещавшие начало нового дня, и пестрая крикливая толпа хлынула в городские предместья.

Ловко петляя в лабиринте улочек, женщина вышла к маленькому домику, расположенному неподалеку от квартала священнослужителей. Высоко над крышами, бросая вызов небесам, возносились шпили новой веры. Ставни домика были затворены; чтобы войти, мужчине пришлось всем телом навалиться на ржавые дверные петли. Помещение состояло из двух комнат с глинобитным полом, совершенно пустых, не считая тюфяка да печи. Заперев дверь изнутри, старуха улеглась и, попросив своего спутника разбудить ее за два часа до конца дня, погрузилась в сон.

Он с минуту глядел на ее худое, морщинистое, озабоченное лицо и, когда дыхание спящей стало равномерным, выскользнул на улицу.

С тех пор, как он ушел отсюда много лет назад, город претерпел немало изменений, но, стремясь к своей цели, аскет словно не видел их, жадно впитывая несущиеся со всех сторон звуки и оставаясь глухим к встревоженным репликам и замечаниям, которые неизменно вызывало его появление. Узкие переулки заполняли коробейники, циркачи, глотатели огня и музыканты, женщины с раскрашенными лицами из племен по ту сторону реки, предсказатели, пришедшие из северных земель Королевства. Одни торговцы предлагали пощупать дорогие ткани, другие суетились у прилавков с драгоценностями под бдительным оком охранявшего их королевского гвардейца. Нигде не было слышно о возвращении короля.

— Неужели я ошибся, неужто звезды обманули меня?

Но ближе к полудню по городу прошел слух, что приближается королевское войско, которое встанет на зимние квартиры в городе. Эмиссары уже прибыли и занимались подготовкой дворца к приезду свиты. Говорили, что в честь многочисленных побед будет устроен грандиозный праздник, куда позовут всех жителей.

Повсюду слышались восторженные крики — после долгих лет прозябания город вернул благосклонность короля, и каждый надеялся, что вот-вот начнется новая, безбедная жизнь. Аскет широкими шагами направлялся к той части города, где проживала знать. Отсюда начинались сады королевского дворца, куда вход был запрещен, поэтому он, ничуть не смущаясь, прошел вдоль садовой ограды, мимо стражи, выставленной по обе стороны водяного рва. Через какое-то время, видимо убедившись в тщетности своих поисков, он вышел па огромную площадь, откуда выступали в поход войска, и, выбрав кратчайший путь, двинулся в сторону старухиного дома.