Имре Уйвари - Особенный год

— Спрячьте, пожалуйста, раненого до нашего возвращения.

Муж тетушки Жори, присутствовавший при этом разговоре, кивнул в знак согласия.

— Только не в доме, — посоветовал офицер. — Гитлеровцы никого не щадят, даже раненых.

Дядюшка Жори, отличавшийся недюжинной силой, осторожно поднял раненого и понес его к сараю, где у него хранилось сено. Раскопав сено, он положил туда солдата, знаками объяснил ему, что скоро вернется.

Не прошло и часа, как на хутор пришли гитлеровцы. Обыскав каждый дом, они оставили в хуторе около взвода солдат. Обыскали и дом дядюшки Жори.

— Рус есть? — спросил один из солдат и заглянул под кровать.

Тетушка испуганно уставилась на мужа, который покачал головой, а жене бросил:

— Да не трясись ты, ради бога! Все в порядке!

О том, что в сарае у Жори прячется раненый русский солдат, кроме самих хозяев дома знал еще дядюшка Кетелеш, но он умел хранить тайны и не сказал об этом даже своим ближайшим друзьям.

— Хуторок у нас маленький, — рассказывал мне Кетелеш. — Всего несколько дворов. Все мы гнули спину на помещика. Своей земли мы почти не имели. Терять нам было нечего, поэтому мы никуда и не уходили с хутора. Кому нечего терять, тому и бояться нечего.

— А когда вы узнали о русском раненом?

— Вечером того же дня.

— Какого именно?

— Сейчас скажу точно, вот только вспомню. — Старик на миг задумался. — А было это тринадцатого декабря. Все помню, как будто это вчера было… Советские товарищи очень нас жалели и решили дать бой фашистам не на хуторе, а немного левее, в стороне… Тихо-тихо стало у нас. Стрельба доносилась откуда-то издалека. Вечером зашел ко мне сам Жори и вызвал во двор.

«Спрятал я у себя в сарае одного русского, — сказал он. — В сене».

Я так и обомлел: на хуторе гитлеровцев полно, а тут тебе русский. Буркнул я Жори что-то непонятное.

«Не бойся, я сам о нем позабочусь. А тебе сказал только на тот случай, если вдруг со мной что произойдет… Нужно же кому-то знать о живом человеке… Раненый он, и ему помочь нужно».

Жори ушел, а я время от времени стал поглядывать в его двор (мы с ним соседями были). Видел не раз, как он с вилами на плече, как ни в чем не бывало, шел в сарай, а у самого все карманы оттопырены: еда там была для русского. В сарае он подолгу бывал, а когда выходил оттуда, то нес охапку сена для лошади, чтобы подозрения никакого не вызывать.

— А разве гитлеровцы сеновал не обыскивали? — поинтересовался я.

— Однажды они туда зашли, но Жори так укрыл раненого, что не нашли они русского… Да и не догадывались даже об этом. На следующий вечер Жори снова зашел ко мне.

«Послушай, Иштван, — сказал он мне. — У русского очень плохая рана… Не нравится она мне. Перевязал я его, но этого мало… Врача ему нужно».

«А где ты возьмешь врача? — удивился я. — В Берхиде, правда, есть доктор, но туда идти сколько придется, да и кто пойдет к тебе перевязывать русского, когда кругом фрицы?»

Мы немного помолчали.

«Долго он там оставаться не может, — ткнул Жори пальцем в сторону сарая. — С такой раной шутить нельзя. Ему лекарство нужно и чистые бинты. Моя старуха прокипятила чистую простыню, но это совсем не то, что нужно».

Пробормотав еще что-то, он ушел и не появлялся у меня целых два дня. Только на третий день я снова увидел его.

«Черт бы их побрал, этих немцев, что-то они не собираются уходить отсюда. Нужно что-то делать».

«Что же ты хочешь делать?» — спросил я.

«Отнести его нужно к русским, пока не поздно…»

«Это при фрицах-то?!»

«Ночью отнести, а ночью они и сами боятся… Ну и, конечно, смотреть нужно в оба».

Жори ушел, а я стал наблюдать, что он делать станет. А он взял вилы и пошел в сарай. Видимо, оттуда посматривал, когда дорога будет свободна. Вскоре в хутор приехала немецкая машина, но через несколько минут укатила по направлению к селу… Дверь сарая вдруг распахнулась, и в дверях показалась мощная фигура Жори, на спине которого как мешок лежал раненый. Иштван быстрым шагом направился к аллее и скоро скрылся из виду.

Встретился я с ним только утром следующего дня.

«Удалось?» — спросил я.

«Думаю, что да. Через линию немецкой обороны я его перенес и оставил на ничейной земле. До русских окопов рукой подать было… Русский сказал, что он теперь и сам доползет до своих».

Оказалось, что раненого подобрали русские разведчики, которые отнесли его на перевязочный пункт, где он и рассказал своим о том, как его укрывал у себя в сарае неизвестный венгерский крестьянин.